Агентство нефтегазовой информации
про вас, про нас,
про нефть и газ
18+

Генадий Шмаль: Главную роль в развитии нефтегазового комплекса страны сыграла молодёжь

Екатерина Крючкова
04 сентября 2014/ 10:26

Геннадий ШмальТюмень. Трудовая стезя президента Союза нефтегазопромышленников России Генадия Шмаля неотрывно связана с Тюменской областью, ХМАО и ЯНАО, историей развития Западно-Сибирского нефтегазового комплекса. На его глазах и при его непосредственном участии открывались месторождения, строились города, запускались трубопроводы… Интервью с Генадием Иосифовичем открывает новый раздел портала Агентства нефтегазовой информации "Я - нефтяник", посвященный имиджу профессии и ярким ее представителям.
Шмаль приехал в почти неизвестную ему Тюмень в феврале 1966 года и, кажется, до сих пор душой живёт здесь - на тюменском севере, хотя официально - давно уже москвич. Мы беседуем о самых простых и понятных вещах, о том как жилось и работалось в регионе, в одночасье ставшем Всесоюзной ударной комсомольской стройкой. И вся тюменская нефтегазовая эпопея, словно мозаика в калейдоскопе, начинает играть новыми яркими гранями, оживляя события давно минувших дней.

- Генадий Иосифович, расскажите, с чего для Вас началась «тюменская нефть»? Поделитесь Вашими личными впечатлениями, ведь наверняка на уровне комсомольских «летучек» шло обсуждение передовых новостей, в том числе и открытия Самотлора, и Шаимской нефти…
- О тюменской нефти я услышал впервые в 1965 году. Я тогда работал в ЦК комсомола, где был такой отдел - «центральный штаб комсомольского прожектора». Тогда один из наших работников побывал в Тюмени и доложил нам о том, что увидел и узнал в новом городе. Следом, уже в феврале 1965 года ЦК Комсомола объявил устройство нефтяных и газовых месторождений Тюменской области Всесоюзной ударной комсомольской стройкой. Конечно, информация тогда была очень скупая, я хотел отказаться. Я же до этого работал в Березняках Пермской области и мечтал поехать в Пермь. Но мне ответили: в Березняках проблем с кадрами нет, а в Тюмени – есть. А на счёт перспектив добавили: там открыли месторождение, уже добыт первый миллион тюменской промышленной нефти. Вот так я узнал о Тюмени. Когда приехал в город в январе 1966 года, сразу поучаствовал в областной комсомольской конференции, где сидел и слушал внимательно всё, что касалось тюменской нефти.
А потом перед нами были поставлены новые задачи, возникли новые проблемы, связанные с первыми шагами Западно-Сибирского нефтегазового комплекса. Но шаги эти были заметны уже всей стране.

- Открытие тюменских месторождений в 60-70-ые годы прошлого века получило статус Всесоюзной ударной комсомольской стройки. Как вы считаете, что двигало молодёжь того времени на освоение трудных профессий в нефтедобывающей отрасли? Неужели всё решала романтика геологов, покорявших тайгу и тундру с компасом, палатками и песнями под гитару у костра?!
- Конечно, нет! Но романтика присутствовала. Я всегда говорю о том, что главную определяющую роль в создании Западно-Сибирского нефтегазового комплекса сыграла именно молодёжь. Когда начинали добывать первую тюменскую нефть, население всей области, включая округа, было чуть более 1 млн человек. А сейчас, на этой территории проживает свыше 3,5 млн людей. Учитывая, что в первые моменты здесь ничего не было: ни нормального жилья, ни социальной инфраструктуры, то люди, обремененные семьями, ехали неохотно. Большей частью приезжали те, кто не был обременен семейными вопросами и воспитанием детей. Семьи создавались уже в процессе работы.
К тому же, в отличие от сегодняшнего дня, и ценности были другие. Работа на ударной комсомольской стройке считалась престижным делом для молодёжи. Если человек был амбициозен, он мог себя проявить и выйти в лидеры. А те, кто думали о материальном аспекте, просто зарабатывали хорошие деньги. В то время заработная плата в северных регионах, а особенно в ХМАО и ЯНАО, была в три раза выше, чем на «большой земле». Это сегодня зарплата в Москве выше, чем на Ямбурге! А тогда было все по-другому. Люди, которые проработали на Севере в нефтегазовой отрасли несколько лет, получали северные и «полярки». Их материальное благосостояние было намного выше, чем в центральной части страны, и это не могло не привлекать новые кадры.
Главная черта людей того периода – здесь не было людей равнодушных. Потому как если человек равнодушен, его не интересовали ни деньги, ни карьерный рост. Им было, по сути, тут нечего делать. Я таких равнодушных людей во время своей работы в Тюменской области не встречал.

- Говорят, особая роль в освоении месторождений отводилась студенческим стройотрядам…
- Да, именно так. Первый отряд, совсем небольшой приехал в 1965 году, 2500 студентов из Москвы, Казани, Прибалтики. А в конце моей трудовой деятельности мы принимали студенческий отряд численностью 25000 человек. Тогда ещё своих студентов в Тюмени было мало, свой отряд направлял только Индустриальный институт (ныне - ТюмГНГУ). Через такие студенческие отряды в Тюменской области прошло 500 000 человек. И какая-то часть студентов осталась на Севере осваивать месторождения. Здесь начинал мой друг Василий Возняк. Он первый раз со студенческим отрядом приехал в Сургут в 1966 году, потом вернулся туда на работу, прошёл хорошую жизненную школу, заведовал строительным отделом Обкома партии, потом работал в Москве, вырос до министра России по делам Чернобыля. Его друг – Леонид Рокецкий, (экс-губернатор Тюменской области) тоже приехал в Тюменскую область со студенческим стройотрядом… В том же отряде в 1966 году в Сургуте вместе с Рокецким и Возняком начинал свою карьеру Пётр Нядзинский, который потом долгие годы работал заместителем министра в Минтопэнерго. Студенческие строительные отряды на тюменском севере – это была колоссальная школа. Потому что они, по сути дела, проходили здесь практику такую, которую не могли пройти нигде. Начальство находилось за тысячи километров и решения, зачастую, приходилось принимать самостоятельно. И поэтому люди очень быстро росли профессионально. Но и не надо забывать и о том, что условия работы в нефтедобыче требовали, как и сейчас, совершенно иного подхода к внедрению самых новейших достижений в науке, в технике и в технологиях. Это тоже требовало профессионального подхода. Если для того, чтобы внедрить какую-то производственную новинку на «большой земле» требовалось пройти колоссальный бюрократический путь, то на Севере эти вопросы решались на ходу. В том числе и потому, что самые большие руководители были людьми молодыми.
Я всегда вспоминаю случай. В 1966 году мы проводили пленум Обкома комсомола «Об участии молодёжи в освоении нефтяных и газовых месторождений». На пленум пригласили Юрия Баталина, Игоря Филановского, Льва Ровнина … Им не было и сорока лет, а они занимали ключевые позиции в хозяйственных делах Тюменской области! Лев Иванович потом стал министром и семнадцать лет возглавлял Министерство геологии. Вообще, в этом отношении и нам везло, и Западно-Сибирскому нефтегазовому комплексу повезло на людей. Пожалуй, главное условие, определяющее такой масштабный взлёт региона и отрасли, это люди.

- Ваша работа в министерстве строительства предприятий нефтяной и газовой промышленности была связана с крупнейшими стройками страны. За какие объекты особенно болела душа? Какими решениями, которые Вы приняли, будучи первым заместителем министра, гордитесь и сегодня?
- Во-первых, душа болела за все объекты. Конечно, на первом месте это Уренгой – наиболее сложная и интересная часть моей биографии. В это время как раз Виктор Степанович Черномырдин командовал в Тюмени «Главтюменгазпромом». Нам приходилось вместе с ним заниматься созданием всех промысловых объектов в Новом Уренгое, в том числе и добычей конденсата. Бывало, мы месяцами безвыездно сидели там и решали проблемы. Нам нужно было с нуля создавать промыслы, строить трубопроводы… Я недавно сделал свой расчёт и пришёл к выводу, что один газопровод диаметром 1420 мм по своему потенциалу равен всем тем электростанциям, которые были построены в Сибири и на Дальнем Востоке. А мы построили двадцать один газопровод!
За яркой страницей Уренгоя следует Самотлор и целый ряд объектов, которые приходилось строить. Когда я занимался вопросами тюменского нефтегазового комплекса, будучи заместителем министра, то примерно 250 дней в году я находился в командировке: Нижневартовск, Новый Уренгой, Когалым, Ноябрьск, Надым…

- Как сказали бы сегодня, бренд «тюменская нефть» формировался стремительно и завоёвывал внимание миллионов. На Ваш взгляд, какое событие стало тем самым маяком, просигналившим, что началась новая историческая эпоха в развитии Западно-Сибирского промышленного нефтегазового комплекса?
- Здесь не было одного яркого события. Сыграли свою роль и общий настрой, и общая увлеченность, и убеждённость в том, что здесь, на Тюменской земле, есть серьёзные запасы углеводородов. Такое ощущение не приходит в один день, оно не приходит со временем. Когда я познакомился с другими нефтедобывающими регионами, то понял, что в Тюменской области всё всерьёз и надолго.
Вы поймите, что дом построить при желании можно за год, хорошая железная дорога – это минимум десять-пятнадцать лет, а что касаемо тюменского нефтегазового комплекса, то это очень надолго. Пример тому – нефтяная промышленность Азербайджана, насчитывающая более 120 лет. И у них до сих пор всё работает, нефть добывается… Добыча углеводородного сырья - вопрос, измеряемый столетиями. Мы были убеждены, что нефть есть. А когда открыли такие месторождения-гиганты, как Самотлор и Уренгой, то всем стало ясно, что здесь будем работать не одно десятилетие. В этом и есть специфика тюменского региона. Здесь нет чёткой грани, что мы вот это сделали/добыли и дальше можно отдыхать. Здесь всегда люди были заряжены на то, что завтра будет ещё интересней.

- Разумеется, в каждой эпохе есть что-то своё хорошее. Что бы лично Вы хотели привнести из прошлого в сегодняшний день, если бы существовала такая возможность?
- Единственное, что хотелось бы взять из тех лет, это атмосферу творчества и поиска. Сегодня, конечно, мы тоже не стоим без дела. Если так говорить, то города Западной Сибири стали намного лучше, чем они были при мне, когда я здесь работал: Сургут, Новый Уренгой, Салехард, Когалым, Ноябрьск, Тюмень… Но я назову одну цифру: за время развития Западно-Сибирского нефтегазового комплекса построено 18 новых городов. Это хорошие города. Когда мы начинали, этих городов на карте не было, но у нас был тот самый настрой, было желание создавать и созидать во благо. Вот это стоит перенести!
А ещё ответственность. У нашего поколения просто была ответственность без всяких пафосных слов: перед Родиной, перед семьёй, перед самим собой, за те вопросы, которые нам поручали решать. Кто-то говорит, это был страх, кто-то говорит, что совесть… Но именно тогда решения органов выполнялись если не на 100%, то на 80-90% точно. А сейчас, дай Бог, чтобы выполнялись на 20%.
Хотя я не идеализирую, глупостей хватало и тогда. Например, было принято специальное решение ЦК партии, запрещающее строительство культурных учреждений. В новых городах мы не могли построить даже клуб. А ведь у нас на производствах работала молодёжь! Вот так и появились тёплые склады под названием клуб «Строитель» в Сургуте и в Нефтеюганске, под видом лаборатории был введён в эксплуатацию дом культуры в Лабытнангах. А тюменский ДК «Строитель», хоть возводился уже как дом культуры, но на его строительство Фарман Салманов выбивал специальное разрешение от ЦК партии, подкрепленное во всех инстанциях и обкомах.

- Одна из самых острых и трудных тем, как для работодателей, так и для самих работников отрасли – гордость за рабочую профессию и право называться нефтяником и газовиком. Генадий Иосифович, почему произошёл спад в профессии, ведь всё начиналось довольно успешно?
- Спад в профессии наметился, к сожалению, давно. Причина в разрушении имиджа – в нашем государстве. Сегодня отношение к нефтегазовому комплексу совершенно неадекватно той роли, которую он играет в экономике страны. Раньше люди приезжали на тюменский Север по двум причинам: кто-то заработать на корову, а кто-то стать управляющим трестом. Но каждую пятилетку, а то и вне графика по случаю открытия нового месторождения, миллионной тонны нефти или нового газопровода работники нашей отрасли получали большие государственные награды. Это было не просто награждение в пределах области. Слава о тюменских буровиках гремела на всю страну.
Поэтому я и говорю, многое в профессии зависит от того, как к ней относятся люди. Когда меня просят дать оценку нашим прежним политическим лидерам, я говорю, что искренне уважаю Леонида Ильича Брежнева за то, что он сумел возродить уважение к ветеранам войны. Это наиболее яркое решение, которое он сумел реализовать. Так и здесь в Тюмени в то время у руководства региона было особое отношение к нефтяникам и газовикам. Ленинские и прочие государственные премии Тюменская область получала за достижения в нефтегазовой промышленности. Большинство Героев Социалистического труда опять же работали здесь, на тюменской земле, и были простыми буровиками. Вот это престиж - профессии!

- А сейчас?
- В этом году мы от лица Союза нефтегазопромышленников России написали письмо Президенту РФ, где попросили отправить приветствие ветеранам нефтегазовой отрасли в честь 50-летия добычи шаимской нефти… Они, безусловно, заслуживают этого внимания. В своё время у нас была особая медаль для нефтяников, газовиков, геологов, трудившихся в нашем регионе. Мы звали эту награду в профессиональных кругах «За взятие Тюмени». Словом, мы попросили возродить награду. Вначале наше обращение было воспринято доброжелательно, но потом добрую идею чиновники заволокитили. Это же тоже чем-то говорит...

- Имидж профессии формируют не только награды…
- Разумеется, внес свою лепту в формирование имиджа нефтяников и культурно-досуговый аспект. Раньше к нам на промыслы стремились попасть лучшие композиторы, поэты, писатели… От нас не выезжал Ян Френкель, месяцами был в командировках на месторождениях Иосиф Кобзон, с тюменского севера началась гастрольная деятельность Аллы Пугачёвой. Я частенько говорю своим знакомым, что вы видите Кобзона на сцене в Кремлёвском дворце, но мало кто из вас видел Кобзона, поющего в Надымском детском саду, где он два часа давал концерт для буровиков. Это так воодушевляло людей! Если народный артист Советского Союза приехал к нему на промысел в гости, значит, он здесь делает что-то нужное.
Казалось бы, напрямую с работой и её престижностью это не связано, и не влияет на производительность труда, но отношение людей совсем другое. Один из бардов Борис Вахнюк, часто приезжавший по моему приглашению, рассказывал мне о сургутских нефтяниках. Во время концерта-капустника он просто спустился в зал, подсел к ребятам и задал вопрос: как они относятся к тому, что всё время приезжают артисты с концертами? Они ему ответили, что для них каждый такой день – праздник души! Если для нас поют, значит, нас ценят!
Руководители тоже особенно радели за поддержку, так сказать, боевого духа. В своё время Фарман Салманов организовывал концерт в Горноправдинске. История умалчивает, кто и что должен был петь, но требовался рояль. Он вертолётом из Тюмени привёз рояль для концерта в этот клуб и потом вертолётом вернул обратно.

- Получается, что в то время на имидж геологов, нефтяников, газовиков работала вся советская пропаганда…
- В 1968 году начала выходить в эфир программа «Время». Она начиналась с тюменских новостей и нашими же новостями заканчивалась. Полчаса вещания – и почти всё о нефтегазовом комплексе нашего региона. А теперь у нас профессиональной пропаганды ни в стране, ни в отрасли нет. Это результат недоработки всех, в том числе и общественных объединений в том, что престиж профессии, в том числе и рабочей профессии резко упал. Раньше главным был рабочий человек. А сегодня главные – менеджеры.

- Но ведь было же время, когда для славы нефтяников не существовало даже географических границ… В чьих силах вернуть былую славу и престиж нефтяников?
- Когда Фарману Салманову присвоили звание Героя Социалистического Труда, он находился на чемпионате мира в Англии (он был фанатом футбола). Так вот об этом событии в перерыве между таймами объявили в громкоговоритель на весь стадион: «Среди вас находится тот, кому присвоена высшая награда Советского Союза – Герой социалистического труда…» Вот как ценили его и как уважали работников нефтегазодобывающей отрасли! И этот случай не единичен. Когда наша братия получала высшую награду, весть летела по всему союзу и находила людей даже в отпуске на пляже. И также транслировалось объявление по громкой связи на весь пляж другой страны.
На мой взгляд, нашей прессе нужно больше рассказывать о тех людях, которые были в отрасли, о тех, которые умели работать на совесть, о тех, чьими силами сегодня держится экономика нашей страны. И в этом вопросе равное значение имеют, как управленцы, так и рядовые мастера, изо дня в день добывающие тонны «чёрного золота» и кубометры «голубого топлива» на благо России.

Просмотров 791
Комментарии
Вы можете оставить свой комментарий:

Последние комментарии к новостям

18.10.2017
Депутаты Госдумы предложили ввести штрафы за неэффективное использование энергоресурсов

19.10.2017 Башлыков Сергей Викторович

Я писал программу вывода ТЭКОСа из банкротства за счет перевода области на спбт...ушел...по собственному...и получил в догонку У/Д...за неуплаченный НДФЛ моими предшественниками..
Все можно исправить в нашей стране...Дело прекратили за отсутствием основания для возбуждения...подставили...прокуратуру, следств.ком. и Государство. Я был два года безработным...Взыскал все материальные и моральные убытки. Прокуратура принесла публичное извинение... Все грустно... когда топы не работают...Для губера...я очень умный...и таким людям не место в Првительстве С-Пб...Не обанкротил ни одного предприятия. Вывел из банкротства Осетровский речной порт...без реализации имущества...впервые в России

09.10.2017
НОВАТЭК снизил добычу углеводородов на 7,5%

19.10.2017 Башлыков Сергей Викторович

Молю господа...чтобы Новотек не сожрали...

11.10.2017
В Ямальском районе поставлен рекорд по бурению многоствольных скважин

11.10.2017 Синица Владислав Владимирович, конструктор-изобретатель

Вообще-то, ТАМЛ-1 - это основной ствол обсаженный, а "боковик" - нет. Если есть хотя бы хвостовик/фильтр, то уже считается ТАМЛ-2. И зарезка бокового ствола с обсаженного основного при только начале бурения (не реконструкции) - оксюморон. Боковик надо бурить из открытого ствола без установки/снятия клинов-отклонителей.

24.08.2017
Газпром намерен за пять лет вложить 4,8 млрд руб. в газификацию Кировской области

11.10.2017 Исупова Юлия Викторовна 37 лет

Мы жители села Быково Куменского р-на,Кировской обл,Исупова Юлия Викторовна,Копосова Галина Алексеевна и Калинин Генадий Генадьевич нам не нужен газовый стояк,но с нас через мирового судьи хотят взять эти деньги,нам говорили что бесплатно ставить будут стояки,а теперь требуют деньги,в пустых домах тоже установили стояки но никто за них не платят,а почему мы должны платить?

09.10.2017
В Ноябрьске и Муравленко при поддержке "Газпром нефти" впервые прошел Всероссийский фестиваль "Где рождается искусство"

11.10.2017 Татьяна

Это большое событие для Муравенко и Ноябрьска, не так уж часто к нам приезжают такие личности мирового масштаба. Дай бог чтобы у детей, получивших сертификаты, все сложилось, и они в будущем прославят эти небольшлие города))

09.10.2017
Добычу на арктическом шельфе до 2035 года рентабельнее вести с берега

09.10.2017 Синица Владислав Владимирович, конструктор-изобретатель

Очевидный вывод. Еще 7 лет назад я разработал для бурения удаленных горизонтальных скважин (с берега) "невесомые" алюминиевые трубы (с плотностью стенки 2,2г/см3) для снижения трения в протяженных стволах. Это дополнение к универсальным долотам и ВЗД уникальных конструкций, как и телеметрическую систему с новым электро-магнитным каналом связи (100Бит/сек) и датчиками, приближенными к забою. Но даже уникальный микроимиджер (расстояние между электродами 5...7м) в процессе бурения так никого и не заинтересовал. Точнее, интересуются-то все, но платить не хотят. Вот и продолжают жить в пещерном строе и издавать возгласы из своих нор: "Эх, а хорошо бы иметь оборудование для бурения на 20км и получать точные данные в реалтайме!"

03.10.2017
На конференции в Сургуте нефтяникам предложили новый метод использования ПНГ

07.10.2017 Александр Доронин

Отличное решение проблемы утилизации попутного газа!

Индекс цитирования