Агентство нефтегазовой информации
про вас, про нас,
про нефть и газ
18+

Дмитрий Конов: Мы снижаем зависимость от цен на нефть

22 июня 2017/ 15:02

Предправления «Сибура» в интервью РБК рассказал, каким образом нефтехимическая компания намерена снизить зависимость от цен на нефть, какие проекты обсуждала с Saudi Aramco и почему никак не договорится с «Газпромом» о строительстве комбината на Дальнем Востоке.
За последние три года у крупнейшего в России нефтехимического холдинга «Сибур» несколько раз менялись акционеры — в сентябре 2014 года Геннадий Тимченко продал 17% «Сибура» Кириллу Шамалову, который в апреле 2017 года перепродал этот пакет крупнейшему совладельцу компании, номеру один в списке богатейших россиян по версии Forbes Леониду Михельсону.
За это время в холдинге появились два иностранных акционера — китайские Sinopec и Фонд Шелкового пути, выкупившие по 10%, ​​в каждой из этих сделок поучаствовал Михельсон. А с 2015 года​​ «Сибур» строит нефтехи​мический комплекс «Запсибнефтехим» в Тобольске, который увеличит производство полимерной продукции холдинга более чем вдвое, добавив 0,5 млн т полипропилена и 1,5 млн т полиэтилена. Как изменение акционерной структуры сказалось на работе «Сибура», насколько «Запсибнефтехим» приближает его к IPO и какие новые масштабные проекты сейчас рассматривает холдинг, в интервью РБК рассказал его предправления Дмитрий Конов.

Идем чуть быстрее и дешевле
— Основной владелец «Сибура» Леонид Михельсон недавно заявил, что новая точка отсчета для выхода компании на биржу — завершение строительства завода «Запсибнефтехим» в Тобольске, то есть не раньше 2019 года. В какой стадии реализация проекта? Не планируете пересматривать его бюджет, который ранее оценивался в $9,5 млрд?

— Насколько я понимаю, смысл высказывания Леонида Викторовича в том, что оценка компании должна включать в себя оценку «Запсибнефтехима» и этот процесс идеально было бы привязать к завершению строительства, но не обязательно. Поэтому с учетом ситуации на рынках и интересов акционеров IPO может быть и раньше, и позже. Это мое личное понимание. Но решение, безусловно, за основными акционерами.

Текущий график проекта предусматривает завершение строительства — этап mechanical completion — в 2019 году. Если грубо, сегодня профинансирована примерно половина проекта. И у нас остаются три источника финансирования — невыбранные линии под гарантии экспортно-кредитных агентств, которые были подписаны при заключении контрактов с Linde, Technip и ThyssenKrupp: мы их выбираем по мере доставки оборудования. Это важный источник финансирования в этом и 2018 годах. Есть небольшой остаток средств ФНБ и соинвесторов, который мы в ближайшие месяцы полностью используем. Третий источник — собственные средства компании. Как мы говорили, «Запсибнефтехим» обеспечен финансированием до конца срока реализации проекта.

— Но, объявляя годовые результаты в апреле 2017 года, вы говорили, что возможен пересмотр бюджета проекта в связи с изменением курса доллара и оптимизацией затрат. Принято ли решение о таком пересмотре?

— Сегодня мы видим, что бюджет «Запсибнефтехима» ниже $9,5 млрд. Мы постоянно фиксируем его корректировку внутри компании и в связи с постоянной динамикой не хотели бы публично ее озвучивать. Видим, что идем чуть быстрее и дешевле, чем планировали. Это не десятки процентов, но достаточно существенная сумма — речь о сотнях миллионов долларов.

— В 2015 году, когда только велись переговоры о продаже 10% «Сибура» китайской Sinopec, Михельсон говорил, что китайцы могут поучаствовать и в финансировании «Запсибнефтехима». Почему в итоге вы решили реализовывать проект самостоятельно?

— Мы изначально планировали реализовывать «Запсибнефтехим» самостоятельно. Он практически удваивает наши полимерные мощности, это более глубокий передел с большей маржинальностью. Но этот проект очень важен для компании не только с точки зрения объемов — он стабилизирует бизнес «Сибура», приводит в равновесие топливно-энергетическую и нефтехимическую части компании, значительно снижая зависимость от конъюнктуры цен на углеводородное сырье. Это ключевая причина, почему мы так мобилизуемся, но полностью финансируем проект сами и результаты, соответственно, оставляем себе.

— Если вернуться к теме IPO, скажите, во сколько вы сейчас оцениваете «Сибур»? Насколько вырастет его стоимость после запуска «Запсибнефтехима»?

— Объективной оценки вклада «Запсибнефтехима» в стоимость компании нет [и не будет] до тех пор, пока не произойдет какая-то новая сделка или реальное публичное размещение акций. Есть оценка, полученная в ходе сделок с Sinopec и Фондом Шелкового пути (руководитель Федеральной антимонопольной службы Игорь Артемьев в декабре 2015 года заявил, что Sinopec приобрел 10% «Сибура» за $1,338 млрд), к ней нужно прибавить существенный рост выручки, EBITDA и прочих финансовых показателей, поэтому верим, что «Запсибнефтехим» — это серьезное увеличение ее стоимости.

— После запуска «Запсиба» производство полимерной продукции увеличится более чем вдвое. Стоит ли ждать двукратного увеличения выручки?

— Здесь непрямолинейная логика. После запуска «Запсибнефтехима» мы перестанем продавать около 3 млн т сжиженных углеводородных газов (СУГ), которые, условно, стоят сейчас $350 за тонну, и начнем дополнительно продавать произведенные из этого газа более 2 млн т полимеров, которые будут стоить, например, $1000 за тонну. Достаточно простая математика: пропадет выручка от продажи СУГ, потому что они пойдут на дальнейшую переработку внутри компании, но появится выручка от продажи полимеров.

— Но производство полимеров — это более рентабельный бизнес?

— Да, более рентабельный бизнес, но его создание подразумевает существенные капитальные затраты. Если мы говорим о стоимости компании, то эти капитальные затраты учитываются, увеличивая долг и снижая стоимость акций. Мы зарабатываем деньги, берем кредиты и тратим их на создание проекта, который должен окупаться через более высокую выручку, прибыль и т.д.

— Есть еще один вопрос, связанный с вашими акционерами. В конце апреля завершилось несколько сделок, в результате которых доля Кирилла Шамалова снизилась с 20,9 до 3,9%, а пакет Михельсона увеличился почти до 50%. Тогда пресс-служба «Сибура» со ссылкой на цитату Михельсона объясняла эти сделки «планами по привлечению новых партнеров для наращивания промышленного потенциала». Речь шла о заблаговременной подготовке к IPO или возможно привлечение партнеров до IPO?

— Правильнее задать этот вопрос основному акционеру.

— Ваш основной акционер Леонид Михельсон также недавно заявил, что в конце мая встречался с делегацией из Саудовской Аравии во главе с председателем совета директоров Saudi Aramco Халидом аль-Фалихом и их очень заинтересовали проекты «Сибура». Известно ли вам, какие проекты обсуждались на этой встрече?

— Непосредственно в переговорах я не участвовал, особенно с учетом того, что большая часть проходила в полетах из Москвы в Сабетту (порт на Ямале. — РБК), а потом в Петербург. Но я участвовал в подготовке и в короткой дополнительной встрече в Петербурге. Пока это скорее направления сотрудничества, чем какие-то конкретные проекты. Одно из направлений — это возможное тиражирование той бизнес-модели, которую «Сибур» реализует в Индии, когда российская лицензия используется для производства каучука на базе сырья с местного НПЗ.

Второе направление чуть более общее — и SABIC, и Saudi Aramco в последнее время очень активно наращивают ту часть своего бизнеса, которая связана с нефтепереработкой и нефтехимией. Они заинтересованы обсуждать свое возможное присутствие в других регионах за пределами Саудовской Аравии. Это обсуждение такого уровня: «Вы занимаетесь нефтехимией, мы занимаемся нефтехимией. Давайте посмотрим, может быть, есть какие-то проекты в России или сопредельных странах, которые нам обоим могли быть интересны».

Безусловно, когда это обсуждение шло, в рассказе о «Сибуре» звучало, какие у компании есть продукты, бизнесы и проекты. Но это опять-таки было общее обсуждение.

— А участие Saudi Aramco в капитале «Сибура» не рассматривалось?
— На той части переговоров, в которой я принимал участие, это не рассматривалось. Рассматривалось ли это в другом обсуждении Леонида Викторовича с коллегами из Саудовской Аравии, мне неизвестно.

— Скажите пару слов про реализацию совместного проекта по строительству завода каучуков в Индии. Изначально вы планировали начать стройку еще в 2013 году, но из-за вашего местного партнера Reliance старт проекта был отложен. Когда теперь начнется производство?
— Производство планируется начать в середине 2018 года. Проект действительно занял несколько больше времени, чем изначально планировалось. Но это связано не с особенностями нашего партнера, мы очень довольны сотрудничеством с Reliance и считаем ее одной из ведущих мировых компаний как в нефтепереработке, так и в нефтехимии. Если говорить про проект, то он связан с реализацией Reliance программы обширного расширения нефтеперерабатывающего завода в Джамнагаре. И мы занимаем небольшую часть в общем пакете расширения. Если совсем просто: наш совместный проект — это примерно 1/20 от общего бюджета их программы расширения. Срок пуска нашего совместного каучукового производства зависит от того, когда мы получим сырье с одной из новых установок в результате расширения НПЗ. Reliance перегруппировывала порядок ввода своих мощностей, поэтому наш совместный проект немного задержался на начальном этапе.

— А инвестиции в совместный проект остаются на прежнем уровне — $450 млн?

— Нет, потому что конфигурация проекта изменилась по сравнению с теми цифрами, на которые вы сейчас ориентируетесь. Изначально предполагалось производство только бутилкаучука, сейчас речь идет о производстве бутилкаучука и галобутилкаучука (используется для производства бескамерных шин. — РБК), кроме того, мы увеличили мощность завода. Поэтому суммарные инвестиции будут больше, чем $450 млн. Информация о проекте в принципе публична, потому что он отчасти финансируется через проектное финансирование. Наше совместное предприятие недавно закрыло одну из сделок (в сентябре 2016 года Reliance Sibur Elastomers Private Limited, в котором «Сибуру» принадлежит 25,1%, подписала соглашение о предоставлении кредитных средств в размере $330 млн на десять лет для финансирования строительства завода в Джамнагаре. — РБК).

Мы становимся сбалансированной компанией, слабо зависящей от цен на нефть

Бизнес «Сибура» зависит не только от газа, но и от нефти. Как вы оцениваете последнее соглашение ОПЕК с Россией о сокращении добычи нефти еще в течение девяти месяцев — до марта 2018 года? Поможет ли это укрепить цены на нефть? Закладываете ли вы какой-либо рост в своем бизнес-плане?

Мы не закладываем рост цен на нефть в своем бизнес-плане, мы сохраняем те же прогнозы, которые были в начале года: $45–50 за баррель. Цены на нефть влияют на наш бизнес разнонаправленно. Снижение цен влияет отрицательно на наш топливно-энергетический бизнес, а на нефтехимический бизнес — положительно: увеличивается маржинальность за счет падения стоимости сырья. Если говорить про компанию в целом, то при падении цен на нефть наши показатели в долларах сейчас незначительно ухудшаются — а в рублях значительно растут, — но не так сильно, как это было в 2007–2009 годах, когда топливно-энергетический бизнес «Сибура» был сравнительно больше по объему, чем нефтехимический. Разница уже сократилась за счет ввода новых полимерных мощностей в Нижегородской области, Тобольске, Перми и других регионах, а с запуском «Запсибнефтехима» мы становимся полностью сбалансированной компанией, очень слабо зависящей от цен на нефть.

— Расскажите, насколько велика зависимость «Сибура» от экспорта. По итогам 2016 года на Россию пришлось 58% выручки. Есть ли смысл наращивать экспорт?

— Прежде всего мы заинтересованы в развитии российского рынка. Чем ближе к производству продаем, тем меньше тратим на транспорт. Кроме того, есть и долгосрочный тренд на развитие отраслей-потребителей внутри страны — переработчики нашей продукции поставляют материалы для строительства, автопрома, ЖКХ, медицины и других сфер. Чем активнее мы будем обслуживать внутренние рынки, тем крепче мы будем зависеть друг от друга и тем надежнее будут наши каналы сбыта.

Но объемы «Запcибнефтехима» превышают внутренний спрос, поэтому продукция частично пойдет на внешние рынки. Как следствие, произойдет увеличение доли экспорта в нефтехимическом сегменте нашего бизнеса. Пока же базовые полимеры на 90% продаются в России.

— А куда вы будете продавать 2 млн т полимеров, которые ежегодно будет выпускать новый завод? У вас уже есть какие-то предварительные контракты?

— 2 млн т полимеров — это меньше 1% мирового потребления в соответствующих сегментах полипропилена и полиэтилена. К тому же за последнее десятилетие глобальное потребление полимерных продуктов устойчиво растет, примерно в полтора раза быстрее, чем их производство. При базовом спросе около 200 млн т полиэтилена и полипропилена в год рост потребления составляет примерно 8 млн т. То есть, по сути, каждый год мировому рынку нужно два или три проекта, подобных «Запсибнефтехиму». Поэтому с точки зрения реализации объемов мы чувствуем себя достаточно комфортно.

Наша бизнес-модель позволяет производить полимеры с существенно более низкой себестоимостью, чем у большинства наших мировых конкурентов. Мы строим мощности глобального уровня, где постоянные затраты на тонну ниже. Используем сырье, которое по достаточно высоким транспортным тарифам сегодня вывозится в европейскую часть РФ или на экспортные рынки Европы по железной дороге, и поэтому альтернативная себестоимость для переработчика ниже, чем у наших конкурентов в других географиях. Вместо этого производится другой продукт, который вывозить гораздо дешевле. Себестоимость логистики полимера на тонну примерно в три раза ниже, чем логистика сжиженного углеводородного газа.

— Почему полимеры настолько дешевле транспортировать?

— Сжиженный углеводородный газ перевозится по железной дороге в специальной цистерне, которая в одну сторону едет полной, а в обратную — пустой. Когда мы организуем такие перевозки, то оплачиваем транспортировку в обе стороны. Когда перевозятся полимеры, то используются стандартные контейнеры, которые все время как-то задействованы (на пути и туда, и обратно. — РБК), поэтому получается существенно дешевле. Как это ни странно, основная часть экономики того комплекса, который у меня за спиной (показывает на строительство «Запсиба». — РБК), в том, что после его запуска по железной дороге не будет возиться сжиженный углеводородный газ в таком объеме, как сейчас.

— Но все же предварительные договора о поставке полимеров вы планируете заключать перед запуском «Запсибнефтехима»?

— Это возможно, но не критично. В отличие от СПГ или трубопроводного природного газа на рынке полимеров доминирует спот, а не длинные контракты с прописанными условиями. Если будут интересные предложения, мы, безусловно, такие контракты заключим.

— Насколько увеличится доля Азии в продажах «Сибура», который уже на 20% принадлежит китайским инвесторам, после запуска «Запсибнефтехима»?

— Увеличится несильно. На сегодня доля Азии в нашем портфеле около 7% — это в основном поставки каучуков и небольших объемов продукции органического синтеза. Мы видим, что часть продукции «Запсибнефтехима» поедет в Китай, но я практически уверен, что речь идет о не более 25% от общего объема производства. Мы посмотрим, как будет развиваться российский рынок, а затем — какие будут ценовые дифференциалы между европейским рынком и азиатским. Это определит, сколько продукции пойдет в Азию.

У «Сибура» есть другой мегапроект, который ориентирован исключительно на Азию, Амурский газохимический комбинат. Обсуждение идет уже почти четыре года, но по этому проекту до сих пор не принято инвестиционного решения. С чем связана такая неопределенность, если «Газпром» уже начал строительство Амурского ГПЗ, с которого планируется поставлять сырье на этот комбинат?

— «Газпром» строит Амурский газоперерабатывающий завод не для того, чтобы поставлять этан на ГХК, а для того, чтобы выделять гелий и азот перед отправкой на экспорт трубопроводного газа. Выделение азота — это техническое требование при поставке газа, гелий — это стратегический продукт, а пропан, бутан и этан образуются в процессе выделения гелия. Поэтому для «Газпрома» контракт на поставку этана — это лишь возможность дополнительной монетизации побочного продукта.

Я надеюсь, что мы достигнем соглашения об условиях поставок этана на газохимический комбинат. Мы достаточно далеко продвинулись в переговорах с «Газпромом», но физически контракта пока нет. Остаются вопросы по формуле цены, гарантиям поставок газа, нашим гарантиям по выборке этого объема. Договор заключается на несколько десятилетий, поэтому нужно очень детально анализировать и прописывать. Без контракта не может быть решения о реализации ГХК.

— Вы оставляете для себя возможность отказаться от реализации этого проекта?

— Отказаться можно от проекта, по которому принято решение. Но мы еще не приняли решения, поэтому термин «отказаться» не очень корректный.

Интересы менеджмента и акционеров полностью совпадают

— В конце апреля у вас произошли серьезные изменения в составе акционеров, стоит ли ждать аналогичных изменений в совете? Останется ли в нем Кирилл Шамалов и его представитель Денис Никиенко, которые по-прежнему занимают два из 11 мест?

— Этот вопрос стоит задать другим акционерам. На мой взгляд, нынешний состав совета работает качественно и продуктивно. О каких-то дополнительных планах и идеях изменения состава совета мне лично неизвестно.

— Но менеджмент не будет предлагать увеличить число независимых директоров? Сейчас у вас в совете только один независимый директор Рубен Варданян, а интересы основных акционеров и компании не всегда совпадают.

— У нас полностью совпадают интересы менеджмента и акционеров. Есть стабильная дивидендная политика, которой мы всегда придерживаемся. Эта дивидендная политика позволяет нам финансировать проекты расширения бизнеса компании, в том числе «Запсибнефтехим».

— И последний вопрос, личный. В апреле вы впервые вошли в список богатейших россиян по версии журнала Forbes, который оценил ваше состояние в $500 млн. Согласны ли вы с этой оценкой?

— Мне приятно, что такое уважаемое издание, как Forbes, включило меня в список очень успешных людей. Я думаю, что сама цифра не совсем точна, но у меня нет задачи ее опровергнуть или подтвердить. Если вы обратите внимание, в этом списке пять акционеров «Сибура» (Михельсон, Шамалов, Конов, а также бизнесмен Геннадий Тимченко и предправления «Газпром нефти» и бывший гендиректор «Сибура» Александр Дюков. — РБК). И для меня это самый важный показатель. Значит, компания развивается успешно и динамично.
РБК

Просмотров 939
Комментарии
Вы можете оставить свой комментарий:

Последние комментарии к новостям

02.08.2016
При поддержке "Газпром нефти" талантливые дети Ямальского района приняли участие в фестивале "Большой" в Сербии

24.02.2018 Ермолович Лариса Герасимовна (52 года)

Благодарственное письмо.
Уважаемые сотрудники компании ОАО «Газпром нефть».
Мыскаменский филиал «Ямальской детской музыкальной школы»
выражает искреннюю благодарность всем сотрудникам Вашей компании за предоставленную возможность поездки на фестиваль «Большой» в Сербию в 2016 году, а так же за полученные подарки для обучающихся Мыскаменского филиала ЯДМШ.
Хочется особенно отметить работу Ваших кураторов Захарова Евгения Николаевича, Качулину Ирину, Корнелюк Оксану, Бондаренко Елену за профессионализм и глубокое знание своего дела.
Было очень приятно ощущать со стороны работников Вашей компании слаженность, доброжелательность, оперативность и грамотное отношение к работе в течение всего периода нашего пребывания в Сербии.
Желаем Вашей компании успехов и процветания!
С уважением заведующая и преподаватель
Мыскаменского филиала «Ямальской ДМШ» Ермолович Л.Г.

21.02.2018
Первый зампред комитета Госдумы по энергетике выступил за льготы добывающим компаниям в Арктике

21.02.2018 Ришат Вахитов

Ну правильно. Минвостокразвития есть. Минкавказ тоже. Надо Минсевер. Только как быть с западом ?

20.02.2018
ЛУКОЙЛ и Республика Коми развивают сотрудничество в социально-экономической сфере

20.02.2018 Кетов Петр Сергеевич

И такое развитие должно быть в каждом районе и уголке Республики Коми, несмотря на то, что добыча происходит на севере республики.
Лукойл выделяет милионы рублей на площадки, строительство. А сколько трилионов долларов они здесь заработали...

19.02.2018
Александр Хуршудов: "Полигоны в законе" придуманы ради новых льгот для сланцевой нефти

20.02.2018 Александр Хуршудов

Ришату Вахитову:
Так ведь бюрократия подчиняется такой же бюрократии...
Ворон ворону - глаз не выклюет....:)))

19.02.2018
Ришат Вахитов: Подготовка, подбор и расстановка кадров - задача под номером ноль для всех руководителей страны

19.02.2018 Ришат Вахитов

Роман, для того чтобы:
"Для переквалификации хотя бы кого-то из них надо привлекать в наставники не топ-менеджеров, вышедших из этой же толпы, а тех управленцев-практиков, кто согласится потратить свои время и силы на наставничество"
нужно объединяться,формировать свою позицию,своё профсообщество. Как Вы считаете?

16.02.2018
Крупнейшие предприятия РФ поделятся опытом на конференции "Импортозамещение в нефтегазовой промышленности"

17.02.2018 Лебедев Владислав Анатольевич, 25 лет

Считаю в первую очередь необходимо обратить внимание на предприятия оказывающие сервисное обслуживание, продажу и аренду бурового оборудования. Много иностранных предприятий занимаются этим. Необходимо кардинально поменять отношение в этом вопросе.

09.01.2018
E.ON продаст финскому Fortum долю в компании Uniper, связанной со строительством "Северного потока-2"

15.02.2018 Мигин Олег Алексеевич 42 года

Фортум уже заявлял, что относится с уважением к обязательствам и планам компании Uniper и не намерен их каким либо образом нарушать. Если Uniper поддерживает или участвуют в газовом проекте, то и Фортум намерен это продолжать. Компания давно и плодотворно сотрудничает с Газпромом и не политиканствует в бизнесе, делает свою работу и зарабатывает. К тому пока не ясно, какую именно долю акций в целом будут выкупать и будет ли идти речь о поглощении, ранее речь шла лишь выкупе доли, которую компания рассматривала как перспективную инвестицию. В любом случае речи о срыве строительства газопровода не идёт и заранее ясно, что компания будет выполнять взятые на себя обязательства.

08.02.2018
Ришат Вахитов: Кадровые проблемы являются основной причиной неудач в замещении импорта в России

12.02.2018 Наливайко Антон Борисович, 46 лет

Пока не поздно, уберите подальше из компаний так называемых экономистов. Оставьте одного грамотного бухгалтера. Вместо экономистов поставьте технарей. И будет вам импортозамещение. Потому что экономист не разбирается в насосе или расходомере, он не знает особенностей. Он знает нужные ему цифры. Из-за этого экономисту не нужно эффективно работающее предприятие. Его задача - экономить. Вот и покупают неподходящие запчасти или не покупают их вовсе. А за его «работу» расплачиваются премиями-выговорами-увольнениями технари.

Индекс цитирования