Агентство нефтегазовой информации
про вас, про нас,
про нефть и газ
18+

Дмитрий Конов: Мы снижаем зависимость от цен на нефть

22 июня 2017/ 15:02

Предправления «Сибура» в интервью РБК рассказал, каким образом нефтехимическая компания намерена снизить зависимость от цен на нефть, какие проекты обсуждала с Saudi Aramco и почему никак не договорится с «Газпромом» о строительстве комбината на Дальнем Востоке.
За последние три года у крупнейшего в России нефтехимического холдинга «Сибур» несколько раз менялись акционеры — в сентябре 2014 года Геннадий Тимченко продал 17% «Сибура» Кириллу Шамалову, который в апреле 2017 года перепродал этот пакет крупнейшему совладельцу компании, номеру один в списке богатейших россиян по версии Forbes Леониду Михельсону.
За это время в холдинге появились два иностранных акционера — китайские Sinopec и Фонд Шелкового пути, выкупившие по 10%, ​​в каждой из этих сделок поучаствовал Михельсон. А с 2015 года​​ «Сибур» строит нефтехи​мический комплекс «Запсибнефтехим» в Тобольске, который увеличит производство полимерной продукции холдинга более чем вдвое, добавив 0,5 млн т полипропилена и 1,5 млн т полиэтилена. Как изменение акционерной структуры сказалось на работе «Сибура», насколько «Запсибнефтехим» приближает его к IPO и какие новые масштабные проекты сейчас рассматривает холдинг, в интервью РБК рассказал его предправления Дмитрий Конов.

Идем чуть быстрее и дешевле
— Основной владелец «Сибура» Леонид Михельсон недавно заявил, что новая точка отсчета для выхода компании на биржу — завершение строительства завода «Запсибнефтехим» в Тобольске, то есть не раньше 2019 года. В какой стадии реализация проекта? Не планируете пересматривать его бюджет, который ранее оценивался в $9,5 млрд?

— Насколько я понимаю, смысл высказывания Леонида Викторовича в том, что оценка компании должна включать в себя оценку «Запсибнефтехима» и этот процесс идеально было бы привязать к завершению строительства, но не обязательно. Поэтому с учетом ситуации на рынках и интересов акционеров IPO может быть и раньше, и позже. Это мое личное понимание. Но решение, безусловно, за основными акционерами.

Текущий график проекта предусматривает завершение строительства — этап mechanical completion — в 2019 году. Если грубо, сегодня профинансирована примерно половина проекта. И у нас остаются три источника финансирования — невыбранные линии под гарантии экспортно-кредитных агентств, которые были подписаны при заключении контрактов с Linde, Technip и ThyssenKrupp: мы их выбираем по мере доставки оборудования. Это важный источник финансирования в этом и 2018 годах. Есть небольшой остаток средств ФНБ и соинвесторов, который мы в ближайшие месяцы полностью используем. Третий источник — собственные средства компании. Как мы говорили, «Запсибнефтехим» обеспечен финансированием до конца срока реализации проекта.

— Но, объявляя годовые результаты в апреле 2017 года, вы говорили, что возможен пересмотр бюджета проекта в связи с изменением курса доллара и оптимизацией затрат. Принято ли решение о таком пересмотре?

— Сегодня мы видим, что бюджет «Запсибнефтехима» ниже $9,5 млрд. Мы постоянно фиксируем его корректировку внутри компании и в связи с постоянной динамикой не хотели бы публично ее озвучивать. Видим, что идем чуть быстрее и дешевле, чем планировали. Это не десятки процентов, но достаточно существенная сумма — речь о сотнях миллионов долларов.

— В 2015 году, когда только велись переговоры о продаже 10% «Сибура» китайской Sinopec, Михельсон говорил, что китайцы могут поучаствовать и в финансировании «Запсибнефтехима». Почему в итоге вы решили реализовывать проект самостоятельно?

— Мы изначально планировали реализовывать «Запсибнефтехим» самостоятельно. Он практически удваивает наши полимерные мощности, это более глубокий передел с большей маржинальностью. Но этот проект очень важен для компании не только с точки зрения объемов — он стабилизирует бизнес «Сибура», приводит в равновесие топливно-энергетическую и нефтехимическую части компании, значительно снижая зависимость от конъюнктуры цен на углеводородное сырье. Это ключевая причина, почему мы так мобилизуемся, но полностью финансируем проект сами и результаты, соответственно, оставляем себе.

— Если вернуться к теме IPO, скажите, во сколько вы сейчас оцениваете «Сибур»? Насколько вырастет его стоимость после запуска «Запсибнефтехима»?

— Объективной оценки вклада «Запсибнефтехима» в стоимость компании нет [и не будет] до тех пор, пока не произойдет какая-то новая сделка или реальное публичное размещение акций. Есть оценка, полученная в ходе сделок с Sinopec и Фондом Шелкового пути (руководитель Федеральной антимонопольной службы Игорь Артемьев в декабре 2015 года заявил, что Sinopec приобрел 10% «Сибура» за $1,338 млрд), к ней нужно прибавить существенный рост выручки, EBITDA и прочих финансовых показателей, поэтому верим, что «Запсибнефтехим» — это серьезное увеличение ее стоимости.

— После запуска «Запсиба» производство полимерной продукции увеличится более чем вдвое. Стоит ли ждать двукратного увеличения выручки?

— Здесь непрямолинейная логика. После запуска «Запсибнефтехима» мы перестанем продавать около 3 млн т сжиженных углеводородных газов (СУГ), которые, условно, стоят сейчас $350 за тонну, и начнем дополнительно продавать произведенные из этого газа более 2 млн т полимеров, которые будут стоить, например, $1000 за тонну. Достаточно простая математика: пропадет выручка от продажи СУГ, потому что они пойдут на дальнейшую переработку внутри компании, но появится выручка от продажи полимеров.

— Но производство полимеров — это более рентабельный бизнес?

— Да, более рентабельный бизнес, но его создание подразумевает существенные капитальные затраты. Если мы говорим о стоимости компании, то эти капитальные затраты учитываются, увеличивая долг и снижая стоимость акций. Мы зарабатываем деньги, берем кредиты и тратим их на создание проекта, который должен окупаться через более высокую выручку, прибыль и т.д.

— Есть еще один вопрос, связанный с вашими акционерами. В конце апреля завершилось несколько сделок, в результате которых доля Кирилла Шамалова снизилась с 20,9 до 3,9%, а пакет Михельсона увеличился почти до 50%. Тогда пресс-служба «Сибура» со ссылкой на цитату Михельсона объясняла эти сделки «планами по привлечению новых партнеров для наращивания промышленного потенциала». Речь шла о заблаговременной подготовке к IPO или возможно привлечение партнеров до IPO?

— Правильнее задать этот вопрос основному акционеру.

— Ваш основной акционер Леонид Михельсон также недавно заявил, что в конце мая встречался с делегацией из Саудовской Аравии во главе с председателем совета директоров Saudi Aramco Халидом аль-Фалихом и их очень заинтересовали проекты «Сибура». Известно ли вам, какие проекты обсуждались на этой встрече?

— Непосредственно в переговорах я не участвовал, особенно с учетом того, что большая часть проходила в полетах из Москвы в Сабетту (порт на Ямале. — РБК), а потом в Петербург. Но я участвовал в подготовке и в короткой дополнительной встрече в Петербурге. Пока это скорее направления сотрудничества, чем какие-то конкретные проекты. Одно из направлений — это возможное тиражирование той бизнес-модели, которую «Сибур» реализует в Индии, когда российская лицензия используется для производства каучука на базе сырья с местного НПЗ.

Второе направление чуть более общее — и SABIC, и Saudi Aramco в последнее время очень активно наращивают ту часть своего бизнеса, которая связана с нефтепереработкой и нефтехимией. Они заинтересованы обсуждать свое возможное присутствие в других регионах за пределами Саудовской Аравии. Это обсуждение такого уровня: «Вы занимаетесь нефтехимией, мы занимаемся нефтехимией. Давайте посмотрим, может быть, есть какие-то проекты в России или сопредельных странах, которые нам обоим могли быть интересны».

Безусловно, когда это обсуждение шло, в рассказе о «Сибуре» звучало, какие у компании есть продукты, бизнесы и проекты. Но это опять-таки было общее обсуждение.

— А участие Saudi Aramco в капитале «Сибура» не рассматривалось?
— На той части переговоров, в которой я принимал участие, это не рассматривалось. Рассматривалось ли это в другом обсуждении Леонида Викторовича с коллегами из Саудовской Аравии, мне неизвестно.

— Скажите пару слов про реализацию совместного проекта по строительству завода каучуков в Индии. Изначально вы планировали начать стройку еще в 2013 году, но из-за вашего местного партнера Reliance старт проекта был отложен. Когда теперь начнется производство?
— Производство планируется начать в середине 2018 года. Проект действительно занял несколько больше времени, чем изначально планировалось. Но это связано не с особенностями нашего партнера, мы очень довольны сотрудничеством с Reliance и считаем ее одной из ведущих мировых компаний как в нефтепереработке, так и в нефтехимии. Если говорить про проект, то он связан с реализацией Reliance программы обширного расширения нефтеперерабатывающего завода в Джамнагаре. И мы занимаем небольшую часть в общем пакете расширения. Если совсем просто: наш совместный проект — это примерно 1/20 от общего бюджета их программы расширения. Срок пуска нашего совместного каучукового производства зависит от того, когда мы получим сырье с одной из новых установок в результате расширения НПЗ. Reliance перегруппировывала порядок ввода своих мощностей, поэтому наш совместный проект немного задержался на начальном этапе.

— А инвестиции в совместный проект остаются на прежнем уровне — $450 млн?

— Нет, потому что конфигурация проекта изменилась по сравнению с теми цифрами, на которые вы сейчас ориентируетесь. Изначально предполагалось производство только бутилкаучука, сейчас речь идет о производстве бутилкаучука и галобутилкаучука (используется для производства бескамерных шин. — РБК), кроме того, мы увеличили мощность завода. Поэтому суммарные инвестиции будут больше, чем $450 млн. Информация о проекте в принципе публична, потому что он отчасти финансируется через проектное финансирование. Наше совместное предприятие недавно закрыло одну из сделок (в сентябре 2016 года Reliance Sibur Elastomers Private Limited, в котором «Сибуру» принадлежит 25,1%, подписала соглашение о предоставлении кредитных средств в размере $330 млн на десять лет для финансирования строительства завода в Джамнагаре. — РБК).

Мы становимся сбалансированной компанией, слабо зависящей от цен на нефть

Бизнес «Сибура» зависит не только от газа, но и от нефти. Как вы оцениваете последнее соглашение ОПЕК с Россией о сокращении добычи нефти еще в течение девяти месяцев — до марта 2018 года? Поможет ли это укрепить цены на нефть? Закладываете ли вы какой-либо рост в своем бизнес-плане?

Мы не закладываем рост цен на нефть в своем бизнес-плане, мы сохраняем те же прогнозы, которые были в начале года: $45–50 за баррель. Цены на нефть влияют на наш бизнес разнонаправленно. Снижение цен влияет отрицательно на наш топливно-энергетический бизнес, а на нефтехимический бизнес — положительно: увеличивается маржинальность за счет падения стоимости сырья. Если говорить про компанию в целом, то при падении цен на нефть наши показатели в долларах сейчас незначительно ухудшаются — а в рублях значительно растут, — но не так сильно, как это было в 2007–2009 годах, когда топливно-энергетический бизнес «Сибура» был сравнительно больше по объему, чем нефтехимический. Разница уже сократилась за счет ввода новых полимерных мощностей в Нижегородской области, Тобольске, Перми и других регионах, а с запуском «Запсибнефтехима» мы становимся полностью сбалансированной компанией, очень слабо зависящей от цен на нефть.

— Расскажите, насколько велика зависимость «Сибура» от экспорта. По итогам 2016 года на Россию пришлось 58% выручки. Есть ли смысл наращивать экспорт?

— Прежде всего мы заинтересованы в развитии российского рынка. Чем ближе к производству продаем, тем меньше тратим на транспорт. Кроме того, есть и долгосрочный тренд на развитие отраслей-потребителей внутри страны — переработчики нашей продукции поставляют материалы для строительства, автопрома, ЖКХ, медицины и других сфер. Чем активнее мы будем обслуживать внутренние рынки, тем крепче мы будем зависеть друг от друга и тем надежнее будут наши каналы сбыта.

Но объемы «Запcибнефтехима» превышают внутренний спрос, поэтому продукция частично пойдет на внешние рынки. Как следствие, произойдет увеличение доли экспорта в нефтехимическом сегменте нашего бизнеса. Пока же базовые полимеры на 90% продаются в России.

— А куда вы будете продавать 2 млн т полимеров, которые ежегодно будет выпускать новый завод? У вас уже есть какие-то предварительные контракты?

— 2 млн т полимеров — это меньше 1% мирового потребления в соответствующих сегментах полипропилена и полиэтилена. К тому же за последнее десятилетие глобальное потребление полимерных продуктов устойчиво растет, примерно в полтора раза быстрее, чем их производство. При базовом спросе около 200 млн т полиэтилена и полипропилена в год рост потребления составляет примерно 8 млн т. То есть, по сути, каждый год мировому рынку нужно два или три проекта, подобных «Запсибнефтехиму». Поэтому с точки зрения реализации объемов мы чувствуем себя достаточно комфортно.

Наша бизнес-модель позволяет производить полимеры с существенно более низкой себестоимостью, чем у большинства наших мировых конкурентов. Мы строим мощности глобального уровня, где постоянные затраты на тонну ниже. Используем сырье, которое по достаточно высоким транспортным тарифам сегодня вывозится в европейскую часть РФ или на экспортные рынки Европы по железной дороге, и поэтому альтернативная себестоимость для переработчика ниже, чем у наших конкурентов в других географиях. Вместо этого производится другой продукт, который вывозить гораздо дешевле. Себестоимость логистики полимера на тонну примерно в три раза ниже, чем логистика сжиженного углеводородного газа.

— Почему полимеры настолько дешевле транспортировать?

— Сжиженный углеводородный газ перевозится по железной дороге в специальной цистерне, которая в одну сторону едет полной, а в обратную — пустой. Когда мы организуем такие перевозки, то оплачиваем транспортировку в обе стороны. Когда перевозятся полимеры, то используются стандартные контейнеры, которые все время как-то задействованы (на пути и туда, и обратно. — РБК), поэтому получается существенно дешевле. Как это ни странно, основная часть экономики того комплекса, который у меня за спиной (показывает на строительство «Запсиба». — РБК), в том, что после его запуска по железной дороге не будет возиться сжиженный углеводородный газ в таком объеме, как сейчас.

— Но все же предварительные договора о поставке полимеров вы планируете заключать перед запуском «Запсибнефтехима»?

— Это возможно, но не критично. В отличие от СПГ или трубопроводного природного газа на рынке полимеров доминирует спот, а не длинные контракты с прописанными условиями. Если будут интересные предложения, мы, безусловно, такие контракты заключим.

— Насколько увеличится доля Азии в продажах «Сибура», который уже на 20% принадлежит китайским инвесторам, после запуска «Запсибнефтехима»?

— Увеличится несильно. На сегодня доля Азии в нашем портфеле около 7% — это в основном поставки каучуков и небольших объемов продукции органического синтеза. Мы видим, что часть продукции «Запсибнефтехима» поедет в Китай, но я практически уверен, что речь идет о не более 25% от общего объема производства. Мы посмотрим, как будет развиваться российский рынок, а затем — какие будут ценовые дифференциалы между европейским рынком и азиатским. Это определит, сколько продукции пойдет в Азию.

У «Сибура» есть другой мегапроект, который ориентирован исключительно на Азию, Амурский газохимический комбинат. Обсуждение идет уже почти четыре года, но по этому проекту до сих пор не принято инвестиционного решения. С чем связана такая неопределенность, если «Газпром» уже начал строительство Амурского ГПЗ, с которого планируется поставлять сырье на этот комбинат?

— «Газпром» строит Амурский газоперерабатывающий завод не для того, чтобы поставлять этан на ГХК, а для того, чтобы выделять гелий и азот перед отправкой на экспорт трубопроводного газа. Выделение азота — это техническое требование при поставке газа, гелий — это стратегический продукт, а пропан, бутан и этан образуются в процессе выделения гелия. Поэтому для «Газпрома» контракт на поставку этана — это лишь возможность дополнительной монетизации побочного продукта.

Я надеюсь, что мы достигнем соглашения об условиях поставок этана на газохимический комбинат. Мы достаточно далеко продвинулись в переговорах с «Газпромом», но физически контракта пока нет. Остаются вопросы по формуле цены, гарантиям поставок газа, нашим гарантиям по выборке этого объема. Договор заключается на несколько десятилетий, поэтому нужно очень детально анализировать и прописывать. Без контракта не может быть решения о реализации ГХК.

— Вы оставляете для себя возможность отказаться от реализации этого проекта?

— Отказаться можно от проекта, по которому принято решение. Но мы еще не приняли решения, поэтому термин «отказаться» не очень корректный.

Интересы менеджмента и акционеров полностью совпадают

— В конце апреля у вас произошли серьезные изменения в составе акционеров, стоит ли ждать аналогичных изменений в совете? Останется ли в нем Кирилл Шамалов и его представитель Денис Никиенко, которые по-прежнему занимают два из 11 мест?

— Этот вопрос стоит задать другим акционерам. На мой взгляд, нынешний состав совета работает качественно и продуктивно. О каких-то дополнительных планах и идеях изменения состава совета мне лично неизвестно.

— Но менеджмент не будет предлагать увеличить число независимых директоров? Сейчас у вас в совете только один независимый директор Рубен Варданян, а интересы основных акционеров и компании не всегда совпадают.

— У нас полностью совпадают интересы менеджмента и акционеров. Есть стабильная дивидендная политика, которой мы всегда придерживаемся. Эта дивидендная политика позволяет нам финансировать проекты расширения бизнеса компании, в том числе «Запсибнефтехим».

— И последний вопрос, личный. В апреле вы впервые вошли в список богатейших россиян по версии журнала Forbes, который оценил ваше состояние в $500 млн. Согласны ли вы с этой оценкой?

— Мне приятно, что такое уважаемое издание, как Forbes, включило меня в список очень успешных людей. Я думаю, что сама цифра не совсем точна, но у меня нет задачи ее опровергнуть или подтвердить. Если вы обратите внимание, в этом списке пять акционеров «Сибура» (Михельсон, Шамалов, Конов, а также бизнесмен Геннадий Тимченко и предправления «Газпром нефти» и бывший гендиректор «Сибура» Александр Дюков. — РБК). И для меня это самый важный показатель. Значит, компания развивается успешно и динамично.
РБК

Просмотров 1195
Комментарии
Вы можете оставить свой комментарий:

Последние комментарии к новостям

01.11.2016
Юрий Земцов: В науке не бывает скучно

14.12.2018 Беляева Ольга Анатольевна (Куликова)

Рада за старосту группы ТСН-1-73. Для меня очень интересная информация, хорошо что хоть один из нас стал достойным химиком и человеком науки. Желаю и в дальнейшем новых научных достижений.

20.11.2018
Наталья Филина: Кустовые площадки месторождений нужно исключить из списка объектов первого класса опасности

03.12.2018 Александр Хуршудов

При всем уважении к интервьюируемому... Лучший порядок такой:
1. По окончании разведки месторождения и перед разработкой проекта его обустройства выполняется ОВОС и оно должно проходить экологическую экспертизу. Малые месторождения можно объединять в группы, например делать один ОВОС на лицензионный участок.
2. Все последующие проекты (кусты, трубопроводы, базы и т. п., рассмотренные в ОВОС, экологическую экспертизу проходить уже не должны. Если месторождение оказалось намного крупнее, после доразведки ОВОС корректируется и тоже проходит экспертизу.
А кусты бывают разные: при наличии на них газоконденсатных скважин, их обязательно надо относить к 1 категории опасности....

20.11.2018
Минэнерго изучит вопрос передачи надзора за добычей на шельфе единому органу

30.11.2018 Alexander

Чувствуется незнание специфики работы на шельфе в вашем комментарии Геннадий Николаевич. С учетом перехлеста функций многих надзорных органов и нехватка компетенций работы/контроля на шельфе, единый (отдельный) орган принесет много пользы недропользователям и людям.

29.11.2018
«РН-Юганскнефтегаз» разработал эффективный метод работы с фондом скважин с трудноизвлекаемыми запасами

29.11.2018 Каприелов Константин Любнардович 65 лет

Правильный подход к делу. Молодцы.

23.11.2018
В «Самотлорнефтегазе» нашли способ, позволяющий сократить количество обводненных зон при бурении скважин

23.11.2018 Габдрашитов Радик Фридатович 43 года

На самом деле, тема очень актуальная. На Южно-Приобском месторождении данные виды работ проводились с 2014года. Закрывемые муфты МГРП использовались для проведения повторного ГРП. Данные муфты закрывались лишь при пробных работах, т.е. перед проведением ГРП проводилось испытание на закрытие. Так было проведено МГРП на болле, чем 10 скважинах по технологии Мангуст (свместная работа ГРП и ГНКТ).
По прошествии 2-3х лет были проведены попытки закрытия муфт и последующее проведение рефрака.
Из 3-х скважин лишь на 1й удалось закрыть 2 муфты. Технология себя не оправдала. Основные причины: негерметичность при опрессовках и невозможность перемещения из-за коррозии.
Поэтому хотелоь бы улышать отзыв о работе данной муфты по прошествии времени.

23.11.2018
Инновационная разработка специалистов "Самотлорнефтегаза" позволила добраться до недоступных пластов

23.11.2018 Вильданов Рустем Ринатович 36 лет

Мы готовы сотрудничать в Проектировании обустройства данных скважин. ООО ЭНЕРГОСТРОЙ .

14.07.2017
Арбитражный управляющий "Ямалспецстроя" обещает работникам зарплату не раньше октября

19.11.2018 Куренев Александр Валерьевич

Короче нет с ними никакой связи, на письма не отвечают, все замяли

26.10.2018
Павел Завальный: Налоговую нагрузку на нефтекомпании увеличивать нельзя

01.11.2018 Стадников Владимир Григорьевич

рост цен на топливо у нас идёт постоянный, вне зависимости от цены на нефть, и тем более., уж размер акцизов и налогов вполне сопоставим с размером прибыли нефтяных компаний.. которые сами вольны в формировании цены, ведь у них в распоряжении и добыча и переработка и реализация на внутреннем рынке и экспорт к тому же,да и правительство с ними "консультируется",а не музыку заказывает....

Индекс цитирования