Агентство нефтегазовой информации
про вас, про нас,
про нефть и газ
18+

Дмитрий Конов: Мы снижаем зависимость от цен на нефть

22 июня 2017/ 15:02

Предправления «Сибура» в интервью РБК рассказал, каким образом нефтехимическая компания намерена снизить зависимость от цен на нефть, какие проекты обсуждала с Saudi Aramco и почему никак не договорится с «Газпромом» о строительстве комбината на Дальнем Востоке.
За последние три года у крупнейшего в России нефтехимического холдинга «Сибур» несколько раз менялись акционеры — в сентябре 2014 года Геннадий Тимченко продал 17% «Сибура» Кириллу Шамалову, который в апреле 2017 года перепродал этот пакет крупнейшему совладельцу компании, номеру один в списке богатейших россиян по версии Forbes Леониду Михельсону.
За это время в холдинге появились два иностранных акционера — китайские Sinopec и Фонд Шелкового пути, выкупившие по 10%, ​​в каждой из этих сделок поучаствовал Михельсон. А с 2015 года​​ «Сибур» строит нефтехи​мический комплекс «Запсибнефтехим» в Тобольске, который увеличит производство полимерной продукции холдинга более чем вдвое, добавив 0,5 млн т полипропилена и 1,5 млн т полиэтилена. Как изменение акционерной структуры сказалось на работе «Сибура», насколько «Запсибнефтехим» приближает его к IPO и какие новые масштабные проекты сейчас рассматривает холдинг, в интервью РБК рассказал его предправления Дмитрий Конов.

Идем чуть быстрее и дешевле
— Основной владелец «Сибура» Леонид Михельсон недавно заявил, что новая точка отсчета для выхода компании на биржу — завершение строительства завода «Запсибнефтехим» в Тобольске, то есть не раньше 2019 года. В какой стадии реализация проекта? Не планируете пересматривать его бюджет, который ранее оценивался в $9,5 млрд?

— Насколько я понимаю, смысл высказывания Леонида Викторовича в том, что оценка компании должна включать в себя оценку «Запсибнефтехима» и этот процесс идеально было бы привязать к завершению строительства, но не обязательно. Поэтому с учетом ситуации на рынках и интересов акционеров IPO может быть и раньше, и позже. Это мое личное понимание. Но решение, безусловно, за основными акционерами.

Текущий график проекта предусматривает завершение строительства — этап mechanical completion — в 2019 году. Если грубо, сегодня профинансирована примерно половина проекта. И у нас остаются три источника финансирования — невыбранные линии под гарантии экспортно-кредитных агентств, которые были подписаны при заключении контрактов с Linde, Technip и ThyssenKrupp: мы их выбираем по мере доставки оборудования. Это важный источник финансирования в этом и 2018 годах. Есть небольшой остаток средств ФНБ и соинвесторов, который мы в ближайшие месяцы полностью используем. Третий источник — собственные средства компании. Как мы говорили, «Запсибнефтехим» обеспечен финансированием до конца срока реализации проекта.

— Но, объявляя годовые результаты в апреле 2017 года, вы говорили, что возможен пересмотр бюджета проекта в связи с изменением курса доллара и оптимизацией затрат. Принято ли решение о таком пересмотре?

— Сегодня мы видим, что бюджет «Запсибнефтехима» ниже $9,5 млрд. Мы постоянно фиксируем его корректировку внутри компании и в связи с постоянной динамикой не хотели бы публично ее озвучивать. Видим, что идем чуть быстрее и дешевле, чем планировали. Это не десятки процентов, но достаточно существенная сумма — речь о сотнях миллионов долларов.

— В 2015 году, когда только велись переговоры о продаже 10% «Сибура» китайской Sinopec, Михельсон говорил, что китайцы могут поучаствовать и в финансировании «Запсибнефтехима». Почему в итоге вы решили реализовывать проект самостоятельно?

— Мы изначально планировали реализовывать «Запсибнефтехим» самостоятельно. Он практически удваивает наши полимерные мощности, это более глубокий передел с большей маржинальностью. Но этот проект очень важен для компании не только с точки зрения объемов — он стабилизирует бизнес «Сибура», приводит в равновесие топливно-энергетическую и нефтехимическую части компании, значительно снижая зависимость от конъюнктуры цен на углеводородное сырье. Это ключевая причина, почему мы так мобилизуемся, но полностью финансируем проект сами и результаты, соответственно, оставляем себе.

— Если вернуться к теме IPO, скажите, во сколько вы сейчас оцениваете «Сибур»? Насколько вырастет его стоимость после запуска «Запсибнефтехима»?

— Объективной оценки вклада «Запсибнефтехима» в стоимость компании нет [и не будет] до тех пор, пока не произойдет какая-то новая сделка или реальное публичное размещение акций. Есть оценка, полученная в ходе сделок с Sinopec и Фондом Шелкового пути (руководитель Федеральной антимонопольной службы Игорь Артемьев в декабре 2015 года заявил, что Sinopec приобрел 10% «Сибура» за $1,338 млрд), к ней нужно прибавить существенный рост выручки, EBITDA и прочих финансовых показателей, поэтому верим, что «Запсибнефтехим» — это серьезное увеличение ее стоимости.

— После запуска «Запсиба» производство полимерной продукции увеличится более чем вдвое. Стоит ли ждать двукратного увеличения выручки?

— Здесь непрямолинейная логика. После запуска «Запсибнефтехима» мы перестанем продавать около 3 млн т сжиженных углеводородных газов (СУГ), которые, условно, стоят сейчас $350 за тонну, и начнем дополнительно продавать произведенные из этого газа более 2 млн т полимеров, которые будут стоить, например, $1000 за тонну. Достаточно простая математика: пропадет выручка от продажи СУГ, потому что они пойдут на дальнейшую переработку внутри компании, но появится выручка от продажи полимеров.

— Но производство полимеров — это более рентабельный бизнес?

— Да, более рентабельный бизнес, но его создание подразумевает существенные капитальные затраты. Если мы говорим о стоимости компании, то эти капитальные затраты учитываются, увеличивая долг и снижая стоимость акций. Мы зарабатываем деньги, берем кредиты и тратим их на создание проекта, который должен окупаться через более высокую выручку, прибыль и т.д.

— Есть еще один вопрос, связанный с вашими акционерами. В конце апреля завершилось несколько сделок, в результате которых доля Кирилла Шамалова снизилась с 20,9 до 3,9%, а пакет Михельсона увеличился почти до 50%. Тогда пресс-служба «Сибура» со ссылкой на цитату Михельсона объясняла эти сделки «планами по привлечению новых партнеров для наращивания промышленного потенциала». Речь шла о заблаговременной подготовке к IPO или возможно привлечение партнеров до IPO?

— Правильнее задать этот вопрос основному акционеру.

— Ваш основной акционер Леонид Михельсон также недавно заявил, что в конце мая встречался с делегацией из Саудовской Аравии во главе с председателем совета директоров Saudi Aramco Халидом аль-Фалихом и их очень заинтересовали проекты «Сибура». Известно ли вам, какие проекты обсуждались на этой встрече?

— Непосредственно в переговорах я не участвовал, особенно с учетом того, что большая часть проходила в полетах из Москвы в Сабетту (порт на Ямале. — РБК), а потом в Петербург. Но я участвовал в подготовке и в короткой дополнительной встрече в Петербурге. Пока это скорее направления сотрудничества, чем какие-то конкретные проекты. Одно из направлений — это возможное тиражирование той бизнес-модели, которую «Сибур» реализует в Индии, когда российская лицензия используется для производства каучука на базе сырья с местного НПЗ.

Второе направление чуть более общее — и SABIC, и Saudi Aramco в последнее время очень активно наращивают ту часть своего бизнеса, которая связана с нефтепереработкой и нефтехимией. Они заинтересованы обсуждать свое возможное присутствие в других регионах за пределами Саудовской Аравии. Это обсуждение такого уровня: «Вы занимаетесь нефтехимией, мы занимаемся нефтехимией. Давайте посмотрим, может быть, есть какие-то проекты в России или сопредельных странах, которые нам обоим могли быть интересны».

Безусловно, когда это обсуждение шло, в рассказе о «Сибуре» звучало, какие у компании есть продукты, бизнесы и проекты. Но это опять-таки было общее обсуждение.

— А участие Saudi Aramco в капитале «Сибура» не рассматривалось?
— На той части переговоров, в которой я принимал участие, это не рассматривалось. Рассматривалось ли это в другом обсуждении Леонида Викторовича с коллегами из Саудовской Аравии, мне неизвестно.

— Скажите пару слов про реализацию совместного проекта по строительству завода каучуков в Индии. Изначально вы планировали начать стройку еще в 2013 году, но из-за вашего местного партнера Reliance старт проекта был отложен. Когда теперь начнется производство?
— Производство планируется начать в середине 2018 года. Проект действительно занял несколько больше времени, чем изначально планировалось. Но это связано не с особенностями нашего партнера, мы очень довольны сотрудничеством с Reliance и считаем ее одной из ведущих мировых компаний как в нефтепереработке, так и в нефтехимии. Если говорить про проект, то он связан с реализацией Reliance программы обширного расширения нефтеперерабатывающего завода в Джамнагаре. И мы занимаем небольшую часть в общем пакете расширения. Если совсем просто: наш совместный проект — это примерно 1/20 от общего бюджета их программы расширения. Срок пуска нашего совместного каучукового производства зависит от того, когда мы получим сырье с одной из новых установок в результате расширения НПЗ. Reliance перегруппировывала порядок ввода своих мощностей, поэтому наш совместный проект немного задержался на начальном этапе.

— А инвестиции в совместный проект остаются на прежнем уровне — $450 млн?

— Нет, потому что конфигурация проекта изменилась по сравнению с теми цифрами, на которые вы сейчас ориентируетесь. Изначально предполагалось производство только бутилкаучука, сейчас речь идет о производстве бутилкаучука и галобутилкаучука (используется для производства бескамерных шин. — РБК), кроме того, мы увеличили мощность завода. Поэтому суммарные инвестиции будут больше, чем $450 млн. Информация о проекте в принципе публична, потому что он отчасти финансируется через проектное финансирование. Наше совместное предприятие недавно закрыло одну из сделок (в сентябре 2016 года Reliance Sibur Elastomers Private Limited, в котором «Сибуру» принадлежит 25,1%, подписала соглашение о предоставлении кредитных средств в размере $330 млн на десять лет для финансирования строительства завода в Джамнагаре. — РБК).

Мы становимся сбалансированной компанией, слабо зависящей от цен на нефть

Бизнес «Сибура» зависит не только от газа, но и от нефти. Как вы оцениваете последнее соглашение ОПЕК с Россией о сокращении добычи нефти еще в течение девяти месяцев — до марта 2018 года? Поможет ли это укрепить цены на нефть? Закладываете ли вы какой-либо рост в своем бизнес-плане?

Мы не закладываем рост цен на нефть в своем бизнес-плане, мы сохраняем те же прогнозы, которые были в начале года: $45–50 за баррель. Цены на нефть влияют на наш бизнес разнонаправленно. Снижение цен влияет отрицательно на наш топливно-энергетический бизнес, а на нефтехимический бизнес — положительно: увеличивается маржинальность за счет падения стоимости сырья. Если говорить про компанию в целом, то при падении цен на нефть наши показатели в долларах сейчас незначительно ухудшаются — а в рублях значительно растут, — но не так сильно, как это было в 2007–2009 годах, когда топливно-энергетический бизнес «Сибура» был сравнительно больше по объему, чем нефтехимический. Разница уже сократилась за счет ввода новых полимерных мощностей в Нижегородской области, Тобольске, Перми и других регионах, а с запуском «Запсибнефтехима» мы становимся полностью сбалансированной компанией, очень слабо зависящей от цен на нефть.

— Расскажите, насколько велика зависимость «Сибура» от экспорта. По итогам 2016 года на Россию пришлось 58% выручки. Есть ли смысл наращивать экспорт?

— Прежде всего мы заинтересованы в развитии российского рынка. Чем ближе к производству продаем, тем меньше тратим на транспорт. Кроме того, есть и долгосрочный тренд на развитие отраслей-потребителей внутри страны — переработчики нашей продукции поставляют материалы для строительства, автопрома, ЖКХ, медицины и других сфер. Чем активнее мы будем обслуживать внутренние рынки, тем крепче мы будем зависеть друг от друга и тем надежнее будут наши каналы сбыта.

Но объемы «Запcибнефтехима» превышают внутренний спрос, поэтому продукция частично пойдет на внешние рынки. Как следствие, произойдет увеличение доли экспорта в нефтехимическом сегменте нашего бизнеса. Пока же базовые полимеры на 90% продаются в России.

— А куда вы будете продавать 2 млн т полимеров, которые ежегодно будет выпускать новый завод? У вас уже есть какие-то предварительные контракты?

— 2 млн т полимеров — это меньше 1% мирового потребления в соответствующих сегментах полипропилена и полиэтилена. К тому же за последнее десятилетие глобальное потребление полимерных продуктов устойчиво растет, примерно в полтора раза быстрее, чем их производство. При базовом спросе около 200 млн т полиэтилена и полипропилена в год рост потребления составляет примерно 8 млн т. То есть, по сути, каждый год мировому рынку нужно два или три проекта, подобных «Запсибнефтехиму». Поэтому с точки зрения реализации объемов мы чувствуем себя достаточно комфортно.

Наша бизнес-модель позволяет производить полимеры с существенно более низкой себестоимостью, чем у большинства наших мировых конкурентов. Мы строим мощности глобального уровня, где постоянные затраты на тонну ниже. Используем сырье, которое по достаточно высоким транспортным тарифам сегодня вывозится в европейскую часть РФ или на экспортные рынки Европы по железной дороге, и поэтому альтернативная себестоимость для переработчика ниже, чем у наших конкурентов в других географиях. Вместо этого производится другой продукт, который вывозить гораздо дешевле. Себестоимость логистики полимера на тонну примерно в три раза ниже, чем логистика сжиженного углеводородного газа.

— Почему полимеры настолько дешевле транспортировать?

— Сжиженный углеводородный газ перевозится по железной дороге в специальной цистерне, которая в одну сторону едет полной, а в обратную — пустой. Когда мы организуем такие перевозки, то оплачиваем транспортировку в обе стороны. Когда перевозятся полимеры, то используются стандартные контейнеры, которые все время как-то задействованы (на пути и туда, и обратно. — РБК), поэтому получается существенно дешевле. Как это ни странно, основная часть экономики того комплекса, который у меня за спиной (показывает на строительство «Запсиба». — РБК), в том, что после его запуска по железной дороге не будет возиться сжиженный углеводородный газ в таком объеме, как сейчас.

— Но все же предварительные договора о поставке полимеров вы планируете заключать перед запуском «Запсибнефтехима»?

— Это возможно, но не критично. В отличие от СПГ или трубопроводного природного газа на рынке полимеров доминирует спот, а не длинные контракты с прописанными условиями. Если будут интересные предложения, мы, безусловно, такие контракты заключим.

— Насколько увеличится доля Азии в продажах «Сибура», который уже на 20% принадлежит китайским инвесторам, после запуска «Запсибнефтехима»?

— Увеличится несильно. На сегодня доля Азии в нашем портфеле около 7% — это в основном поставки каучуков и небольших объемов продукции органического синтеза. Мы видим, что часть продукции «Запсибнефтехима» поедет в Китай, но я практически уверен, что речь идет о не более 25% от общего объема производства. Мы посмотрим, как будет развиваться российский рынок, а затем — какие будут ценовые дифференциалы между европейским рынком и азиатским. Это определит, сколько продукции пойдет в Азию.

У «Сибура» есть другой мегапроект, который ориентирован исключительно на Азию, Амурский газохимический комбинат. Обсуждение идет уже почти четыре года, но по этому проекту до сих пор не принято инвестиционного решения. С чем связана такая неопределенность, если «Газпром» уже начал строительство Амурского ГПЗ, с которого планируется поставлять сырье на этот комбинат?

— «Газпром» строит Амурский газоперерабатывающий завод не для того, чтобы поставлять этан на ГХК, а для того, чтобы выделять гелий и азот перед отправкой на экспорт трубопроводного газа. Выделение азота — это техническое требование при поставке газа, гелий — это стратегический продукт, а пропан, бутан и этан образуются в процессе выделения гелия. Поэтому для «Газпрома» контракт на поставку этана — это лишь возможность дополнительной монетизации побочного продукта.

Я надеюсь, что мы достигнем соглашения об условиях поставок этана на газохимический комбинат. Мы достаточно далеко продвинулись в переговорах с «Газпромом», но физически контракта пока нет. Остаются вопросы по формуле цены, гарантиям поставок газа, нашим гарантиям по выборке этого объема. Договор заключается на несколько десятилетий, поэтому нужно очень детально анализировать и прописывать. Без контракта не может быть решения о реализации ГХК.

— Вы оставляете для себя возможность отказаться от реализации этого проекта?

— Отказаться можно от проекта, по которому принято решение. Но мы еще не приняли решения, поэтому термин «отказаться» не очень корректный.

Интересы менеджмента и акционеров полностью совпадают

— В конце апреля у вас произошли серьезные изменения в составе акционеров, стоит ли ждать аналогичных изменений в совете? Останется ли в нем Кирилл Шамалов и его представитель Денис Никиенко, которые по-прежнему занимают два из 11 мест?

— Этот вопрос стоит задать другим акционерам. На мой взгляд, нынешний состав совета работает качественно и продуктивно. О каких-то дополнительных планах и идеях изменения состава совета мне лично неизвестно.

— Но менеджмент не будет предлагать увеличить число независимых директоров? Сейчас у вас в совете только один независимый директор Рубен Варданян, а интересы основных акционеров и компании не всегда совпадают.

— У нас полностью совпадают интересы менеджмента и акционеров. Есть стабильная дивидендная политика, которой мы всегда придерживаемся. Эта дивидендная политика позволяет нам финансировать проекты расширения бизнеса компании, в том числе «Запсибнефтехим».

— И последний вопрос, личный. В апреле вы впервые вошли в список богатейших россиян по версии журнала Forbes, который оценил ваше состояние в $500 млн. Согласны ли вы с этой оценкой?

— Мне приятно, что такое уважаемое издание, как Forbes, включило меня в список очень успешных людей. Я думаю, что сама цифра не совсем точна, но у меня нет задачи ее опровергнуть или подтвердить. Если вы обратите внимание, в этом списке пять акционеров «Сибура» (Михельсон, Шамалов, Конов, а также бизнесмен Геннадий Тимченко и предправления «Газпром нефти» и бывший гендиректор «Сибура» Александр Дюков. — РБК). И для меня это самый важный показатель. Значит, компания развивается успешно и динамично.
РБК

Просмотров 1043
Комментарии
Вы можете оставить свой комментарий:

Последние комментарии к новостям

22.06.2018
Хачатуров признал личный кабинет потребителя газа "филькиной грамотой"

23.06.2018 Алексей Аксёнов 37 лет

Сталкивался с беспределом этой организации и рад, что это наконец озвучено официально. Надеюсь, что учитывая рейтинг самого цитируемого изадания ТЭК, будет распространяться и попадёт к высшему руководству Газпрома. Может наведут порядок

18.06.2018
Роман Самсонов: Цифровизация в РФ должна изменить управление нефтегазовой отраслью на всех уровнях

21.06.2018 Шраго Иосиф Леонидович, 60

Позволю себе немного критики.
Историческая:
1. Цифровизация началась не в 90-х.
Уже в 1968 г. под руководством Э. Е. Лукьянова создается макет станции контроля параметров бурения и проводятся ее испытания.
В 1972 г. приказом по Главтюменнефтегазу (В. И. Муравленко) в составе треста «Тюменьнефтегеофизика» (в Мегионской ПГК) впервые в стране создается служба контроля параметров процесса бурения, позже переименованная в службу геолого-технологических исследований (ГТИ).
В 1978 г. на Гомельском полигоне СПКБ БА (г. Речица) были успешно закончены испытания первой в стране полностью автоматизированной буровой установки Уралмаш 125А.
В 1987 г станция САОБ (Станция автоматизации и оптимизации бурения - развитие системы управления Уралмаш125А), как отдельное изделие, успешно прошла межведомственные испытания в г. Чернигов (Петрушевская площадь).
В те же годы СПКБ БА занималось проблемами распознавания нефтеностных скважин, предсказанием осложнений и всего прочего, что в статье приписано к задачам текущего дня.
Сущностная:
1. Непонятна логическая основа утверждения:- "Использование 3D-технологий позволяет нефтегазовым компаниям стать конкурентными на глобальном рынке". С чего вдруг красивые картинки, которые показывают на конференциях и совещаниях стали предпочтительнее системы, которая просто выдаст координаты, глубину и профиль скважины, которая даст оптимальный выход УВ? Или воспитанные на комиксах современные специалисты только картинки воспринимают? И при чем тут конкуренция на глобальном рынке, когда все используемые технологии визуализации разработаны ТАМ?
2. Следующее утверждение - "Большие перспективы есть, в частности, в области развития цифровых технологий для прогнозов и анализа геолого-технологических огромных массивов данных (Big data) с новыми системами визуализации подготовки принятия решений." выглядит крайне слабым, в связи с тем, что нет этих самых BigData геолого-технологических данных. А нет их потому, что десятилетиями уничтожается отрасль получения этих самых данных, а именно, службы ГТИ. Их стараются вовсе не использовать, не платить им. На тендерах РН годами используется принцип минус 15% от прошлогодних цен. Да и данных этих ГТИ запрашивают и используют самую малость - около 30 параметров, в то время, как станции могут дать около 700.
3. Если внимательно приглядеться к тем участкам текста, в которых говорится об успехах автоматизации, то видно - это относится к бизнес-процессам. Раньше это называлось электронный документооборот. Т.е. система, которая не позволяет нерадивому менеджеру сослаться на неполучение какого-либо запроса или директивы. Как было написано еще в 60-х годах - предполагалось, что компьютеры заменят существующий формат делопроизводства, но они стали теми костылями, которые удержали эту махину от полного распада. Так, внедрение электронного документооборота в СПБГУ привело к утроению бумажного документооборота. Красиво, я считаю.
4. Утверждение: - "Программа импортозамещения, простимулировавшая поиск альтернативных решений в России и странах БРИКС, уже дает не плохие результаты" также подлежит критическому осмыслению. Отсыл на зависимость от импорта в базовой части IT сферыв спекулятивен так как международные корпорации, изделия и ПО которых мы используем работают на все страны мира и потому, вполне чисты от различного рода закладок и каверз, поскольку будучи обнаружены, что не сложно, нанесут такой вред фирме-изготовителю, что поставит под сомнение сам факт ее существования. И проблем-то - покупайте честно лицензии и ничего вам за это не будет. С другой стороны, обсуждение этого вопроса в рамках БРИКС, подразумевает участие Китая в решении проблемы IT-самостийности, что, конечно, к самостийности не имеет никакого отношения, но и более опасно, чем обычно думают, ибо не далее как два года назад ведущим специалистам ГАЗПРОМа была продемонстрирована китайская закладка в ПО контролера обеспечивающего весь ввод/вывод на материнской плате персонального компьютера. С помощью этой закладки во время демонстрации было продемонстрировано полное отключение компьютера при попытке открыть документ с кодовым словом.
5. "Центр дистанционного управления и контроля за процессом проходки скважины уже больше похож на пульт управления космическим аппаратом, а процесс управления уже не связан с рутинными процессами сбора исходной информации." - в России всего пять поставщиков решений удаленного мониторинга строительства скважин и на сходство с пультом управления звездолетом они не то, что не претендуют - вовсе не тянут. Невозможно бурить скважину без сбора исходной информации, которая собирается с помощью датчиков.Также, невозможно бурить скважину без присутствия профессионала на ней, потому-что ГНВП вы удаленно не ликвидируете, да и вообще - буровики учатся пять лет в институте и всю жизнь на буровых. Наверное, это все потому, что профессия сложная. В качестве примера - при бурении на озере Восток, только одному человеку удавалось получить керны длиной свыше 70 см. Одному на все скважины всех групп из разных стран. Это информация к размышлению для всех любителей 3D- картинок, считающих, что остальное их программисты за пару месяцев нашкрябают. Так вот - не нашкрябают и за год.
6. Надежды на Сколково. Это очень модно и бюджетно-заманчиво - нет слов. НО. Напомню, что только в прошлом году Сколково умудрилось объявить конкурс на создание консорциума по геомеханическому моделированию, создать этот консорциум, а после, начать искать специалистов по проводке скважин и всего прочего, что связано с этим.
7. Цифровизация добычных скважин и 24 триллиона. Ну, про 24 триллиона много говорить не нужно - это много, и это главное, и никто на такие траты не пойдет. А вот про цифровизацию можно сказать следующее - устьевые арматуры на работающих скважинах никто менять не будет и дросселя с вкладышами как стояли там, так и будут стоять и гидродинамические испытания скважин для вывода их на оптимальный режим может провести только грамотный оператор лично на скважине. Для этого его надо учить. Средства для этого в стране есть. Цифровые. И давно.

21.06.2018
Специалисты "Газпромнефть-Муравленко" подтверждают высокую квалификацию

21.06.2018 Таня

Молодцы, конкурсы такого рода очень хорошо мотивируют становиться профессиональнее. Так держать!

09.06.2018
Игорь Шпуров: Для разработки доюрского комплекса и баженовской свиты западные технологии не подходят

20.06.2018 Лотарев Владимир Александрович, 67 лет

По имеющимся научным публикациям заслуживает внимания монография И.И. Нестерова "Нефтегазоносность глинистых пород Западной Сибири". Проблема в восприятии значимости естественных и техногенных процессов на геологическое пространство. Все наши подходы ко многим проблемам, как правило, "нафаршированы" заблуждениями. Мы изучаем нефтенасыщенные объекты и не уделяем должного внимания на процессы техногенеза, определяющие возможности добычи у/в. Знакомьтесь в интернете с моими работами, опубликованными в ИПНГ. Так же есть не последняя "Геологические аспекты техногенеза. Подробности при необходимости. С уважением, В.А.

18.06.2018
В Москве назначено повторное собрание кредиторов подрядчика "Ямал СПГ" - ООО "Ямалспецстрой"

19.06.2018 Дубров Вячеслав Игоревич 29

ну сомнений нет, что вахтовикам всё выплатят, на Ямал спг с этим строго. был случай, что через суд все выплатили рабочим и вопрос закрыт. я там сколько ни был, не было такого, чтобы народ кидали без денег после вахты.

09.06.2018
"Газпромнефть-Хантос" стал лучшим нефтегазодобывающим предприятием Югры в сфере охраны окружающей среды

14.06.2018 Анжела

Молодцы, ничего плохого давно о вас не слышно, значит, растете, стараетесь, есть значительные успехи, с чем и поздравляю. Считаю, что достойно заслужили ту награду, так держать.

04.06.2018
Умышленная недоработка законодательной отраслевой базы является одной из главных проблем ТЭКа

06.06.2018 Ветчинин Сергей Георгиевич, 63 года, PR-советник Ассоциация независимых нефтегазодобывающих организаций «АссоНефть»:

Хотел бы пояснить, что выложенный на общественное обсуждение проект Концепции развития сектора независимой ( в т.ч. и малой) добычи в нефтегазовой отрасли Россим, подготовленный экспертами Ассоциации независимых нефтегазодобывающих организаций «АссоНефть» по просьбе главы Минэнерго Александра Новака и при содействии президента Союза нефтегазопромышленников России Генадия Иосифовича Шмаля, является не каким-то уже законченным документом – готовой программой действий. Нет, конечно! Это всего лишь исходный пункт движения к цели – запуску в практику нашей нефтегазовой отрасли целого комплекса мер (в т.ч. и на законодательном уровне) по стимулированию процесса создания и развития в ней бизнеса небольших независимых (т.е. не аффилированных ни с ВИНК, ни с государством), в т.ч. и малых (с годовой добычей менее 50 тыс. тонн) нефтегазодобывающих компаний (сокращённо – ННК), занимающихся исключительно разведкой и добычей УВС.
Если Вам интересно, в моём представлении алгоритм действий по "дороге" продвижения от замысла (Концепции) к Программе конкретных действий по стимулированию развития сектора ННК в российском НГК должен быть примерно таким:
1) Разработка чернового проекта "Концепции стимулирования развития сектора ННК в российском НГК" (по просьбе главы Минэнерго это уже сделано).
2) Общественное обсуждение проекта Концепции (это делается).
3) Доработка проекта на основе анализа полученных в ходе общественного обсуждения замечаний и предложений.
4) Защита отредактированного проекта Концепции на уровне госрегуляторов отрасли, так как есть надежда, что государство, как хозяин недр, заинтересовано в рациональном использовании в т.ч. и «малых» недр, где, согласно отечественной и мировой продвинутой практике, с оптимальной отдачей могут работать именно небольшие компании, относящиеся к сектору ННК. Естественно, при создании соответствующих «правил игры».
5). Утверждение Концепции на уровне госрегуляторов.
6) Решение вопроса о финансирования маркетинговых исследований ситуации в секторе ННК, которые должны выдать «на гора» не только "фотографию" существующего положения дел в секторе ННК, но и предоставить научно обоснованные рекомендации по конкретным механизмам стимулирования улучшений ситуации – т.е. что конкретно и в каком направлении надо менять в «правилах игры», чтобы стало выгодно, и стране, и бизнесу, создавать и развивать небольшие независимые компании, способные максимально эффективно решить задачу разработки «малых» недр, а также «хвостов» ВИНКов и законсервированного скважинного фонда. Лично я видел бы решение проблемы финансирования этих исследований на пути государственно-частного партнерства (ГЧП), когда и государство, как собственник недр, и заинтересованный бизнес вносят свою долю ресурсов в этот проект. Думаю, когда бизнес увидит, что государство также реально вкладывается своими ресурсами в проект, у него появится больше стимулов поучаствовать в таком софинансировании в режиме ГЧП. Наверное, могут быть и другие варианты. В любом случае эту тему надо обсуждать, как с госрегуляторами, так и с бизнес-сообществом.
7). Разработка и утверждение на уровне госрегуляторов Программы конкретных, пошаговых действий (в т.ч. и на законодательном уровне), которые бы позволили планомерно создавать комплексный механизм стимулирования развития сектора ННК в российском НГК.
Предупреждаю сразу, всё это возможно только при одном изначальном условии – реальной заинтересованности государства, как хозяина недр, в стимулировании развития таких небольших компаний, которые оптимальным образом решат проблему рационального использования «малых» недр, «хвостов» и законсервированных скважин. «АссоНефть» признаки такой заинтересованности видит. И это вселяет в нас надежды. :)

29.05.2018
Ришат Вахитов: К разработке концепции развития малой нефтедобычи необходимо подключить самих ВИНКов

05.06.2018 Ветчинин Сергей Георгиевич, 63 года, PR-советник Ассоциация независимых нефтегазодобывающих организаций «АссоНефть»:

Уважаемые читатели интернет-портала Агентства нефтегазовой информации, чтобы у вас не создалось искажённого мнения о нашей работе, считаю своим долгом проинформировать вас, что Ассоциация независимых нефтегазодобывающих организаций «АссоНефть» в своём проекте Концепции развития сектора независимой добычи в нефтегазовой отрасли РФ не делает какого-то предпочтения опыту в этой сфере в США по сравнению с программой развития малых нефтяных компаний (МНК) в Татарстане, успешно реализуемой в этой республике с 1997 г.
В упомянутом мною проекте Концепции даже есть специальный раздел: «Развитие малых нефтяных компаний позволило остановить падение и стабилизировало добычу нефти в Республике Татарстан». А Елена Валентиновна Корзун, генеральный директор «АссоНефти», уже более 20 лет отстаивающая интересы малого и среднего нефтегазодобывающего бизнес, практически в каждом своём большом, развёрнутом интервью считает своей обязанностью сослаться на успешный опыт Татарстана в этой области. Жаль лишь, что в настоящее время опыт этот в полной мере уже неповторим в масштабах всей страны. Ну, хотя бы по причине отсутствия в нашем недропользовательском законодательстве так называемого «правила двух ключей», действовавшего в 1997 г., когда мудрый и прозорливый 1-й президент Татарстана Минтимер Шарипович Шаймиев своим специальным указом запустил в жизнь программу создания МНК в Татарстане.

15.05.2018
В ЯНАО не возбуждались уголовные дела в отношении руководства ООО "Ямалспецстрой"

04.06.2018 Потураев Юрий Витальевич(работник ООО ЯСС)

До сих пор нет ни одной выплаты по задолженности сотрудникам ЯСС. С конкурсным управляющим связи нет (на электронные письма он не отвечает).
Кто скажет когда ждать выплат и ждать ли их вообще?

14.07.2017
Арбитражный управляющий "Ямалспецстроя" обещает работникам зарплату не раньше октября

03.06.2018 Потураев Юрий Витальевич 32 года

Нет ни одной выплаты по задолженности сотрудникам ООО ЯСС, конкурсный управляющий на электронные письма не отвечает.
К кому обратиться для получения информации? Когда будут выплаты? Если перечисления с Ямал СПГ были, то почему бывшие сотрудники ЯСС ничего не получили?

Индекс цитирования