«Вошел в науку хозяином»: Как Иван Губкин сформировал советскую нефтяную геологию

Москва. Иван Губкин – один из ключевых создателей отечественной нефтяной геологии: именно его открытия и методические разработки заложили основы нефтяной науки в России, позволили систематизировать поиск и оценку углеводородных залежей и воспитали поколение геологов‑нефтяников. Под его влиянием в практике поисков стали применяться физические и геофизические методы, что перевело отрасль от интуитивных наблюдений к измеримой науке.

К Дню работников нефтяной и газовой промышленности Агентство нефтегазовой информации подготовило материал о Иване Губкине - мальчике из простой крестьянской семьи, который встал у истоков научной школы геологов‑нефтяников.

Когда земля начинает «говорить»

Родился будущий великий геолог 21 сентября 1871 года в селе Поздняково Муромского уезда Владимирской губернии в бедной крестьянской семье. Несмотря на скромное происхождение, он сумел получить образование (единственный из пяти детей в семье) благодаря собственному упорству, любознательности и поддержке учителей.

Основу он получил в сельской школе, затем окончил учительскую семинарию, став народным педагогом. Однако жажда знаний вела его дальше, и в 32 года, когда многие уже имели устоявшуюся карьеру, он поступил в Горный институт. Именно здесь он нашел свое истинное призвание – геологию нефти.

Будучи студентом, Иван Губкин активно участвовал в экспедициях Геологического комитета на Северном Кавказе. Его первые научные работы были посвящены Майкопским нефтяным месторождениям и феномену грязевого вулканизма. Он глубоко изучил связь грязевых вулканов с нефтяными залежами, разработав теорию, получившую мировое признание. В 1912 году он блестяще окончил институт, а к 1917 году опубликовал свой первый фундаментальный труд – «Учение о нефти».

Научную деятельность геолог начал в 40 лет, когда он с отличием окончил Горный университет. Длительный опыт полевых работ и практическая глубина позволили ему, как он говорил, «войти в науку хозяином». Для него геология была не только научной дисциплиной, но и ремеслом, обостренным вниманием наблюдателя. Он показал, что поверхностные проявления углеводородов (нефтяные «пятна», ручьи, газовые и грязевые вулканы) указывают на глубокие залежи и могут служить ключом к глубоким тайникам.

Учеба и практическая геологическая работа позволили ему сделать быстрый профессиональный рост — от полевых помощников до ведущего геолога, ученого и организатора нефтяной науки в новой Советской России.

Человек, который научил СССР «слышать» нефть

Летом 1917 года Иван Губкин отправился в Соединенные Штаты за опытом: изучить, как там устроена горная и нефтяная промышленность, какие методы делают исследования недр быстрым и эффективным.

В Петроград он вернулся уже после революции и, по его словам, активно «вошел в советскую работу». Оставив на время привычную научную цепкость, Иван Губкин стал организатором, стратегом и инженером новой эпохи. Он не только поделился отчетом о поездке в Америку, но и предложил конкретные пути развития отрасли в Советском Союзе. В годы Гражданской войны, когда были недоступны нефтяные ресурсы Баку и угольные – Донбасса, страна остро нуждалась в топливе, сырье и энергии. По словам самого ученого «автотранспорт ходил на всякого рода суррогатах, а железные дороги – на дровах». 

В 1919 году Иван Михайлович стал председателем Главного сланцевого комитета, где вел восстановление шахт, организовывал разведку и освоение новых месторождений горючих сланцев, руководил разработкой технологий для использования сланцев в качестве сырья для химической и топливной промышленности – практическая наука встала на путь выживания и развития.

По духу Иван Губкин оставался исследователем, и в 1919 году возглавил Особую комиссию по изучению Курской магнитной аномалии – загадки, волнующей геологов десятилетиями. В результате комиссия не только описала состав, но и картировала площадь распространения залежей, показав, что под Курском на относительно небольшой глубине залегают богатейшие месторождения железной руды, что в дальнейшем подтвердилось. Но важнее даже не цифры: именно под руководством Ивана Губкина в практику отечественной геологии прочно вошли физические и геофизические методы, гравиметрия, сейсмика, электро- и магнитометрия стали инструментами поиска нефти и минеральных ресурсов, позволяющими перейти от интуиции к измерению, от догадки – к верифицируемому знанию. В его работе органично соединились прагматика организатора и тонкость ученого: на земле и в ее недрах Иван Губкин видел карту будущего страны.

Дальновидные прогнозы

Неоднократно академик высказывал идеи, которые в свое время выглядели смело. Еще в конце 1920-х годов, вопреки скепсису многих коллег, Иван Губкин выдвинул гипотезу о наличии огромных, неразведанных запасов нефти в Волго-Уральском регионе, а в 1932-м году – о гигантских запасах в Западной Сибири. Он не просто верил, но и научно доказывал потенциал этой территории. Его аргументы опирались на комплекс геологических наблюдений, анализ проявлений нефти на поверхности и традиционных структурных признаков.

Его настойчивость, авторитет и организаторские способности привели к развертыванию масштабных геологоразведочных работ и серии крупных открытий, в том числе таких месторождений как Туймазинское и Ромашкинское (стало одним из крупнейших нефтяных месторождений Европы). Волго-Уральский регион стал одним из ключевых источников нефти страны (в 1945-м этот район обеспечивал 25% добычи нефти в СССР, а в 1950-ые уже около 40-50 %). А развернувшиеся десятилетия спустя разведки в Западной Сибири принесли открытие гигантских месторождений, о которых тогда можно было лишь догадываться, включая Самотлорское, обнаруженное только в середине 1960-х.

Школа и наследие

В 1922 году Ивана Губкина избрали ректором Московской горной академии (МГА), что стало точкой опоры: институт превратился в узел, где переплетались подготовка кадров, научные исследования и непосредственная связь с производством.

Под его руководством появились точные, прикладные специальности: «поиски нефти» на геолого‑разведочном факультете и «нефтяная» на горно‑рудничном. Дальнейшее создание кафедр разведки, бурения, эксплуатации, химии и технологии нефти и формирование в 1929 году полноценного нефтяного факультета с отделениями по геологии, промысловому делу и переработке означали полноценный переход на системный подход – от теории слоя пород до практики бурения и хозяйственного использования ресурса.

В 1924 году Иван Губкин инициировал создание Государственного исследовательского нефтяного института (ГИНИ) и одновременно связал МГА с промышленностью – через комитеты по Грозненским и Бакинским разведкам, которые затем объединились. Это был сознательный шаг к интеграции науки и практики: академия не просто готовила специалистов, она сама участвовала в разведочных программах, проектировала оборудование и рудничные сооружения, что подчеркивает появление проектного бюро в конце 1920‑х.

Цифры подготовки кадров стали расти кратно: если МГА им. т. Сталина выпустила 40 специалистов в 1924-1930 годах, то институт, поставивший своей задачей быстрое наращивание отраслевых кадров, дал за первые три года 289 специалистов, а за первое десятилетие – 1454 инженера‑нефтяника. Эти кадры стали частью новой системы преобразования научного потенциала в профессиональные ресурсы для промышленного развития.

И главное наследие Ивана Губкина состоит не только в открытых месторождениях, но и методе, школе и образе мышления, которые обеспечили быстрое становление советской нефтяной науки и ее практической эффективности и которые продолжают влиять на геологию и по сей день.

Источник: Wikipedia, музей РГУ нефти и газа (НИУ) имени И.М. Губкина, Российская академия наук.

Фото: Государственный каталог Музейного фонда Российской Федерации, музей РГУ нефти и газа (НИУ) имени И.М. Губкина.