Михаил Карманов: В России впервые появился инструмент для оценки реального состояния экосистемы

Москва. В России начинается осторожный, но принципиальный сдвиг в экологическом регулировании – смещение фокуса с контроля отдельных загрязняющих веществ к оценке реального состояния экосистем. В Мурманске подвели первые итоги применения интегрального показателя состояния экосистем (ИПСЭ).

Методика разработана Сибирским отделением РАН и потенциально способна изменить подходы к промышленной экологии и природоохранным инвестициям. Какие последствия это может иметь для бизнеса, регуляторов и судебной практики, Агентству нефтегазовой информации рассказал эксперт в области промышленной экологии, член Национальной экологической аудиторской палаты, участник разработки и апробации методических подходов в сфере оценки и регулирования воздействия на атмосферный воздух, в том числе в рамках федерального проекта «Чистый воздух», Михаил Карманов.

Михаил, как специалист, прошедший путь от государственного инспектора Росприроднадзора до руководителя экологической службы на уникальном объекте размещения токсичных отходов и ключевого эксперта консалтинговой компании, как вы понимаете суть ИПСЭ? В чем принципиальная новизна и уникальность этой методики?

ИПСЭ – это переход от контроля отдельных загрязняющих веществ к диагностике интегрального состояния экосистемы. Если раньше основное внимание уделялось измерению концентраций отдельных веществ и их сопоставлению с нормативами, то теперь оценивается реакция экосистемы в целом на совокупное антропогенное воздействие. Состояние экосистемы в зоне промышленного воздействия сопоставляется с эталонной ненарушенной территорией того же природно-климатического региона. Плюс, показатель носит комплексный характер – от состояния почвенной микробиоты до видового состава орнитофауны. В результате экологическое регулирование получает инструмент, ориентированный не на фиксацию загрязнения как такового, а на последствия воздействия для функционирования и устойчивости экосистем.

В рамках федерального проекта «Чистый воздух» вы участвовали в проведении сводных расчетов загрязнения атмосферного воздуха, работали в сфере государственного экологического надзора. Исходя из этого бэкграунда, как, на ваш взгляд, должна измениться ключевая цель экологических служб предприятий при переходе к новой системе оценки воздействия?

- Применение ИПСЭ предполагает переход от контроля соблюдения нормативов к управлению экологическим результатом. Новая методика ориентирует на оценку итогового состояния экосистемы в зоне влияния предприятия. В экологической стратегии предприятий появляется более сложная и содержательная цель – обеспечение состояния окружающей среды на границе промышленной площадки, которое соответствует фоновым условиям либо демонстрирует устойчивую положительную динамику. Соответственно, меняется и логика принятия инвестиционных решений в сфере природоохранных технологий: эффективность таких инвестиций оценивается по их вкладу в достижение интегрального экологического результата.

Вы выступали в качестве консультанта крупных промышленных предприятий, в том числе Челябинского цинкового завода. С учетом этого опыта, как на практике может выглядеть адаптация бизнеса к требованиям ИПСЭ в случае внедрения этой методологии в нормативное поле? С каких первоочередных шагов компаниям следует начинать?

- В первую очередь потребуется реализация двух взаимосвязанных направлений, без которых корректный расчет ИПСЭ невозможен.

Первое – формирование системы биологического мониторинга. Это выбор индикаторных видов, репрезентативных для конкретной территории, разработка методик их учета и привлечение профильных специалистов или научных организаций.

Второе направление – научное обоснование и официальное закрепление эталонного участка, состояние которого принимается за нормативный ориентир. Важно понимать, что это не просто расширение объема данных, а необходимость институциональных изменений и формирования новых компетенций внутри компаний. Например, при разработке экологической документации для Челябинского цинкового завода или при анализе рисков для новых производств ЧТПЗ мы уже закладывали принцип комплексной оценки воздействия, который логично продолжается в идеологии ИПСЭ.

Вы участвовали в реализации проектов и для других крупных предприятий, в том числе для Челябинского трубопрокатного завода, от разработки мероприятий по снижению выбросов в рамках системы квотирования до анализа экологических рисков и обоснования технических решений при рекультивации объектов размещения отходов. Что оказалось наиболее сложным с точки зрения оценки и прогнозирования экологических последствий такой деятельности?

- Ключевая сложность заключается в установлении устойчивых причинно-следственных связей между хозяйственной деятельностью и состоянием природных компонентов. Рассеивание выбросов загрязняющих веществ можно смоделировать с достаточно высокой точностью, однако прогнозирование долгосрочной реакции биологических компонентов экосистемы относится к принципиально иному уровню неопределенности. На практике руководства экологической службой полигона токсичных отходов в Томске я столкнулся с тем, что даже при наличии реализуемых природоохранных мероприятий и регламентированных технологических решений объективно оценить итоговое состояние экосистемы крайне сложно. Отсутствие системного накопления подобных данных напрямую отражается на обоснованности управленческих решений, и внедрение ИПСЭ может создать основу для преодоления этого ограничения.

Имея также опыт руководства успешной разработкой и согласованием ряда проектов ликвидации накопленного вреда — от свалки в Борзе до шламонакопителей в Заволжске – как, на ваш взгляд, ИПСЭ может применяться при управлении такими объектами? Какие методологические ограничения или риски вы видите при интерпретации его данных?

- Это как раз та сфера, где интегральный показатель может перейти из абстрактной категории в практический инструмент управления. При реализации проектов ликвидации накопленного вреда ключевым всегда остается вопрос объективного подтверждения восстановления экосистемы, а не формального выполнения работ. ИПСЭ позволяет сместить фокус с отдельных техногенных параметров на экологический результат. При этом он остается инструментом диагностики: изменение показателя – это сигнал для профессионального анализа причин и последующей корректировки природоохранных решений.

Вы участвуете в аналитическом сопровождении эксперимента по квотированию выбросов – одного из наиболее значимых экологических инструментов последних лет в России. Какие ключевые выводы важно учесть при возможном введении ИПСЭ в нормативное поле, чтобы этот инструмент был эффективен как с экологической, так и с экономической точки зрения?

- Ключевой вывод – необходимость переходного периода для апробации методики и накопления фактических данных. Для сложных биологических систем этап методической настройки особенно важен. Не менее значимым является наличие единых и четко регламентированных методических указаний. Без сопоставимости расчетов и единых подходов результаты не смогут использоваться для принятия управленческих решений на федеральном уровне. Этот принцип учитывался при разработке методики исчисления вреда атмосферному воздуху, в рамках которой я был вовлечен в экспертную и аналитическую проработку отдельных вопросов, а также при подготовке методических рекомендаций в рамках федерального проекта «Чистый воздух».

Основываясь на практике в сфере экологического консалтинга и участия в разработке аналитических и методических подходов оценки воздействия на окружающую среду, как внедрение ИПСЭ может повлиять на рынок экологических услуг? Прежде всего, на консалтинг, экологический аудит и требования к профессиональным компетенциям специалистов?

- Изменения профессиональной среды будут носить системный характер. Разрешительно-юридический консалтинг будет постепенно смещаться в сторону экологического инжиниринга, ориентированного на анализ фактического воздействия. Как участник команды, сыгравшей ключевую роль в развитии компании, которая за несколько лет выросла от небольшого бюро до аккредитованного партнера для крупного промышленного бизнеса с оборотом в десятки миллионов, я вижу этот тренд уже сейчас. Клиенты, включая лидеров рынка, все чаще запрашивают не формальное сопровождение, а комплексные аналитические и инжиниринговые решения. Возрастает потребность в компетенциях в области экологии, биологии и интерпретации данных с учетом технологических процессов. Экологический аудит будет все больше ориентироваться на оценку обоснованности исследований, что повысит требования к квалификации специалистов и зрелости рынка в целом.

Вы консультировали в правовых спорах, связанных с вредом окружающей среде, в том числе и по таким резонансным делам как загрязнения от Коркинского разреза или при привлечении к ответственности таких гигантов, как ММК и ЧМК. Если предположить, что ИПСЭ получил нормативное признание, в каких категориях судебных дел этот показатель мог бы иметь наибольшее доказательное значение? И какие шаги, на ваш взгляд, целесообразно предпринимать уже сейчас – со стороны регулятора и бизнеса?

- Наиболее показательными могут стать дела о возмещении вреда окружающей среде, причиненного в результате длительного либо аварийного воздействия. ИПСЭ позволяет перейти от анализа разрозненных превышений к интегральной оценке отклонения состояния экосистемы от фонового уровня. Для практического применения такого подхода регулятору необходимо определить порядок использования методики, а бизнесу - заранее формировать массивы фоновых данных как элемент правовой защиты.