Рост цен на энергоресурсы запускает волну экономических последствий по всему миру

Москва. Текущий энергокризис, обострившийся из‑за конфликта на Ближнем Востоке и блокировки Ормузского пролива, оказывает масштабное влияние на мировую экономику. Ведущий аналитик ФНЭБ, научный сотрудник Финансового университета при Правительстве РФ Игорь Юшков и российский политолог, публицист и аналитик Леонид Крутаков проанализировали для Агентства нефтегазовой информации краткосрочные и долгосрочные последствия ситуации.

Игорь Юшков подчеркивает, что краткосрочные последствия кризиса носят преимущественно экономический характер. Из‑за дефицита нефти и газа цены на энергоресурсы существенно выросли, вынуждая страны увеличивать расходы на их закупку. Это замедляет экономическое развитие.

«Стоимость энергоресурсов закладывается в себестоимость товаров, что ведет к росту цен и ускорению инфляции. В результате процесс снижения процентных ставок заметно замедлился, в том числе в США. Ранее Дональд Трамп призывал Федеральную резервную систему (ФРС) активнее снижать ставки, но сейчас из‑за разгоняющейся инфляции ожидать дальнейшего снижения вряд ли стоит. Аналогичная ситуация наблюдается и в других странах‑импортерах энергоресурсов, прежде всего в Европе», - поясняет Игорь Юшков.

По его мнению, к краткосрочным эффектам относится и рост цен на авиаперелеты, который трансформирует, например, европейский авиарынок. Пассажиры все чаще выбирают железнодорожный транспорт для коротких маршрутов, где есть доступная альтернатива авиаперелетам. При этом на трансатлантических направлениях такой замены нет. Есть и более частные проявления кризиса: например, в Индонезии из‑за роста цен и нехватки средств школьники лишились бесплатных завтраков. В Индии правительство ввело временные ограничения на экспорт дизельного топлива, чтобы стабилизировать внутренний рынок, где цены выросли на 30% за последние полгода.

В свою очередь, Леонид Крутаков отмечает, что говорить о локальных последствиях энергокризиса практически невозможно - энергетический рынок, и прежде всего рынок нефти, является глобальным. Нефть представляет собой единый товар, используемый для одних и тех же целей: производства топлива (бензина для автомобилей, керосина для авиации) и сырья для нефтехимической промышленности. Различия между сортами сводятся лишь к химическим характеристикам конкретных смесей и установленным бенчмаркам - эталонным сортам нефти, служащим ориентиром для ценообразования (таким как Brent, WTI и Urals).

«Глобальный характер рынка нефти означает, что любые изменения в одном регионе неизбежно влияют на мировую экономику. Например, если Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ), Россия, Казахстан или Саудовская Аравия превысят установленные квоты добычи (ограничения, согласованные в рамках соглашений ОПЕК+), мировая цена на нефть упадет. Хранить нефть в неограниченных объемах невозможно: стратегические резервы многих стран сейчас пусты, а создание новых складов экономически нецелесообразно. При этом США заинтересованы в низких ценах на нефть - это позволяет им восполнять собственные стратегические запасы», - добавляет Леонид Крутаков.

В долгосрочной перспективе, по словам Игоря Юшкова, ситуация меняет стратегические приоритеты. Страны начинают осознавать, что Ближний Восток не является гарантированно стабильным поставщиком энергоресурсов - риски поставок через регион возрастают. В связи с этим можно ожидать новых инвестиционных проектов по созданию обходных маршрутов транспортировки нефти.

«Саудовская Аравия может построить дополнительный нефтепровод для вывоза своих объемов на Красное море. Ирак, в свою очередь, может модернизировать и расширить транспортную систему, чтобы увеличить экспорт через Турцию к Средиземному морю. Объединенные Арабские Эмираты могут либо подключиться к нефтепроводам Саудовской Аравии и выйти на Красное море, либо построить новый нефтепровод к Персидскому заливу. Существующая инфраструктура ОАЭ пока ограничена мощностью в 1,8 млн барр. в сутки, чего недостаточно для вывоза всей добываемой нефти», - считает Игорь Юшков.

Еще один долгосрочный тренд, по его мнению, связан с растущим интересом азиатских рынков, прежде всего Китая, к надежности энергоснабжения. Пекин все внимательнее относится к рискам, связанным с ключевыми проливами - Ормузским и Малаккским, - перекрытие которых используется как инструмент политического давления. В этих условиях фактор безопасности поставок становится критически важным.

«Предложение России по строительству газопровода «Сила Сибири - 2» приобретает для Китая особую ценность. Несмотря на то, что маршрут предполагает транзит через Монголию, этот риск считается умеренным. Ранее Россия предлагала вариант прямого газопровода, исключающего страны‑транзитеры, но пока проект остановился на монгольском участке. Для Китая надежность поставок из России выглядит привлекательно на фоне опасений, что США могут стремиться ограничить доступ КНР к энергоресурсам - например, через давление на поставки иранской нефти, аналогично тому, как ранее был ограничен доступ к венесуэльскому сырью», - добавляет ведущий аналитик ФНЭБ.

Игорь Юшков считает, что возможно расширение сотрудничества в сфере сжиженного природного газа (СПГ). Китай уже начал принимать российский СПГ, поставляемый в условиях санкций.

«Логичным следующим шагом может стать кооперация в судостроении - в частности, создание газовозов арктического класса. Также перспективно сотрудничество в поставках оборудования для строительства новых СПГ-заводов: ранее китайские подрядчики участвовали в сборке модулей для проектов «Ямал-СПГ» и «Арктик СПГ-2», которые затем доставлялись в Арктику. После отказа китайских компаний от дальнейшего участия в таких проектах долгосрочное возобновление сотрудничества выглядит вполне реалистичным», - резюмирует эксперт.

Леонид Крутаков обращает внимание на изменение традиционного баланса между товарным и фьючерсным рынками нефти. Товарная нефть - это физический продукт, поставляемый покупателям. Фьючерсный рынок подразумевает торговлю контрактами на поставку нефти в будущем. Ранее фьючерсы оказывали сдерживающее влияние на цены товарной нефти: инвестиционные банки, занимавшиеся хеджированием (стратегией снижения рисков через финансовые инструменты), не допускали превышения товарной стоимости над фьючерсной, чтобы избежать убытков.

«Ключевую роль в стабилизации цен играла так называемая «золотая пятерка» - группа крупнейших американских инвестиционных банков, которые выкупали контракты и фактически задавали ориентир для всего рынка. Сейчас эта система меняется: товарный рынок начинает торговаться с премией - то есть с превышением цены над фьючерсной. Это ведет к краткосрочному росту котировок, который может быть вызван, например, нарушением баланса спроса и предложения или геополитической напряженностью», - добавляет Леонид Крутаков.

Еще одно долгосрочное последствие кризиса - активное расходование стратегических резервов нефти. США, страны Европы и другие государства изымают нефть из хранилищ, чтобы компенсировать дефицит. В будущем эти резервы потребуется восполнить, а некоторые страны могут задуматься о создании или расширении своих запасов. Особенно остро проблема стоит для государств Юго‑Восточной Азии, Южной Азии и Африки: у многих из них либо не было стратегических резервов, либо они быстро исчерпались. Переход от экономических трудностей к физическому дефициту нефти и нефтепродуктов подталкивает их к формированию собственных резервов.

«Восполнение стратегических запасов станет дополнительным фактором поддержания высокого спроса на нефть на мировом рынке. Даже если ситуация стабилизируется - например, после открытия Ормузского пролива - и цены снизятся, спрос на восполнение резервов будет сдерживать их падение. При этом сохраняются и риски: распад соглашений в рамках ОПЕК и ОПЕК+ (в случае выхода других стран вслед за ОАЭ) может привести к резкому снижению цен. Тем не менее необходимость восполнения стратегических резервов останется одним из ключевых драйверов, поддерживающих цены на нефть в среднесрочной перспективе», - отмечает Игорь Юшков.

Ключевым фактором для мировой экономики остается статус Ормузского пролива, считают эксперты. Без его разблокировки и установления четкого режима судоходства невозможно обеспечить стабильность глобальных энергетических поставок. Как отмечает Леонид Крутаков, исход противостояния зависит от множества факторов: устойчивости Ирана, способности США поддерживать давление, реакции международного сообщества и глобальной экономической конъюнктуры. Пока сложно предсказать, какой сценарий реализуется, но очевидно, что решение иранского вопроса окажет существенное влияние на мировую политику и экономику в ближайшие годы.

Фото: Егор Алеев/ТАСС