Александр Романихин: Государство слишком увлеклось трубопроводными проектами и обеспечивающие отрасли остались на втором плане

Москва. Президент Союза производителей нефтегазового оборудования Александр Романихин неоднократно высказал на сайте Агентства нефтегазовой информации своё мнение относительно прозрачности инвестиционных программ естественных монополий и дискриминации российских производителей оборудования. Недавно в программе "Компании" телеканала РБК он снова озвучил уже наболевшие проблемы отечественного машиностроения, обострившихся в период финансово-экономического кризиса.

- Прошел 2009-й год. Какие итоги можно подвести?
- Спад производства нефтегазового оборудования по России составил порядка 25%. Производство бурового оборудования упало вдвое. Тенденции очень негативные и мне хотелось бы сегодня о них поговорить, потому что, к сожалению, мы сегодня не видим политики государства, направленной на возрождение нашего машиностроения. Нефтегазовое машиностроение просто одна из подотраслей. Сегодня на нефтегазовую отрасль работают и производители грузовых автомобилей, и производители дорожно-строительной техники, потому что сегодня реализуются шельфовые проекты, трубопроводные проекты, это трубоукладчики, которые собственно непосредственно не относятся к нефтегазовому оборудованию. Сегодня, к сожалению, политика государства усложняет жизнь отрасли. Мы были свидетелями этому, когда в разгар кризиса в июне 2009 года был взят огромный кредит у китайского банка и государственной структурой через оффшор были закуплены китайские буровые установки. При этом прекрасные установки производят у нас в России ВЗБТ и другие машиностроители. Они только подняли голову. В этот момент Внешторгбанк берет этот огромный кредит, $300 млн., ввозит установки по завышенным ценам. Но суть не в этом. Криминальный аспект оставляем за скобками. Говорю о том, что нанесли удар по нашему нефтегазовому машиностроению. Газпромбанк так же берет связанный кредит для закупки китайских буровых установок и тоже ввозит их в страну для ООО «Эриал нефтегазсервис». На тот кредит, который был взят Внешторгбанком, закуплены установки для ООО «Северная экспедиции», которая обанкротилась и, по информации, сейчас эти буровые установки ржавеют в тайге. Ситуация ненормальная и ответственности никто не несет.

- Вы же наверняка ходили во власть, эти структуры должны были как-то объяснить эти действия.
- Основа нашей экономики – это нефть и газ и когда нефтегазовое машиностроение в тяжелейшем состоянии, это странно. Мы не просим денег у государства, потому что мы не относимся ни к силовым структурам, ни к здравоохранению, то есть мы структура, которая может себя обеспечить. Для нас заказчиком является нефтегазовый комплекс и нам бюджет не нужен. Господдержка должна выражаться в том, чтобы направить средства заказчика к нам, а не в том, чтобы вливать какие-то средства на предприятия машиностроения. К сожалению, последний год, кризисный показал очень негативную тенденцию, это мышиную возню возле господдержки. То есть сегодня какому-то предприятию дают эту поддержку, какому-то не дают. Ситуация, на мой взгляд, ненормальная. Сегодня нужно вернуть внутренний рынок. Много риторики, много болтовни на разных уровнях, по сути внутренний рынок мы сегодня не вернули.

- В каком состоянии сейчас находятся предприятия машиностроения?
- Предприятия чувствуют себя плохо. За последние 20 лет ничего ведь не строилось фактически. У нас сегодня строятся только трубопроводы и газопроводы по всем направлениям. Давайте хотя бы это строительство обеспечим нашим оборудованием, нашими трубами.

- Трубники каким-то образом добились того, чтобы их начали привлекать в проекты. почему бы производителям оборудования не попытаться?
- У трубников ситуация очень сложная. Там многое замалчивалось. В частности, по ВСТО, там тоже завозилась китайская труба. И тут, в общем не все так благополучно. Но трубникам проще. У них 3 игрока на рынке – УМК, Трубная металлургическая компания и Челябинская группа. Им проще сесть за один стол, обсудить какие-то вопросы, согласовать. У нас же порядка 300 участников рынка, среди них есть и государственные компании, и предприятия, относящиеся к атомной отрасли, предприятия, относящиеся к оборонно-промышленному комплексу, частные структуры, какие-то из них перетекли в холдинги, какие-то перетекли в Ростехнологии. Конгломерат имеет совершенно разные интересы во многом. Ряд предприятий успокаивается после того, как получили госзаказ у МЧС, по линии Минобороны, ФСБ. Их уже не интересуют проблемы.

- Даже те, кто входит в ваш союз?
- Наш Союз работает на стыке нефтегазового и комплекса, обеспечивающего его отраслей. На нефтегазовый комплекс работает большое число подотраслей, которые не относятся к нефтегазовому комплексу. Есть гораздо больший кусок рынка в денежном выражении, объемах, который не относится напрямую к нам. Например, по тому же Штокманскому проекту только на первой фазе будет закуплено порядка 700 самосвалов. Мы вроде ими не занимаемся, но это имеет прямое отношение к интересам Камаза, к интересам Урала. Сегодня мы очень тесно интегрируемся и свои действия соотносим с Союзами, в которые входят производители дорожно-строительной техники, производители грузовой техники. В частности, Союз производителей дорожно-строительной техники - наши хорошее партнеры и мы стараемся консолидированно выходить на власть, потому что эти интересы не разделимы. Сегодня тонет как эта отрасль, так и производство нефтегазового оборудования.

- Ранее вы говорили о том, что оказание поддержки нефтяным компаниям со стороны правительства должна осуществляться только при обязательном привлечении с их стороны нашего машиностроения? Какие сдвиги в этом направлении есть?
- Ситуация не поменялась. Всё очень просто. У нас закон о недрах носит рамочный характер. Все обязательства недропользователей они прописаны в лицензионном соглашении, а Роснедра, Министерство природных ресурсов считают, что поддержка машиностроения, поддержка металлургии не относится к числу их обязанностей. Поэтому идет такая коллективная безответственность. Государство, на мой взгляд, слишком увлеклось этими трубопроводными проектами и обеспечивающие отрасли оказались на втором плане. Главное построить трубопровод, главное, сделать это в срок. Мы знаем, что там огромный импорт и те цифры, которые декларируются, они не соответствуют действительности. Потому что смешно, когда Транснефть декларирует - 93% закупок российской продукции. Как это получается? Потому что сегодня закупки происходят через генеральных подрядчиков, это общества с ограниченной ответственностью, которые зарегистрированы в Москве, через которые производятся огромные зарубежные закупки. И поскольку у Транснефти с этим обществом наложены взаимоотношения, они считают, что это российское оборудование. Структура импорта наших естественных монополий - это тайна за семью печатями, которую необходимо обязательно обнародовать. Мы сегодня не знаем, сколько реально ввозится, а те цифры, которые декларируются, они не соответствуют действительности

- На сколько сегодня предприятия российского машиностроения могут обеспечить высококачественное, высокотехнологическое оборудование для реализации тех же самых международных проектов?
- За последние несколько лет сделано очень много частным бизнесом, частными структурами. На мой взгляд, это сегодня основа нефтегазового машиностроения. Наиболее ее прогрессивная часть - именно крупные частные холдинги, которым главное не мешать. Это Кунгур, Интегра, Группа «Нефтегазовые системы», которые имеют деньги, чтобы вкладывать в свое развитие. Они имеют квалифицированный персонал. Порой в составе у них научно-исследовательские институты, конструкторские бюро. То есть структуры, которые способны не выживать, а развиваться. Такие структуры, на мой взгляд, составляют основу нашей подотрасли, которую надо обязательно поддерживать. Они очень тесно взаимодействуют с нефтяниками и газовиками. Я могу привести пример разработки новейшего цементировочного комплекса на базе Костромского завода «Стройнефтемаш». Его практически не было, он был в руинах. С помощью частного капитала возродили, смогли освоить это производство. Освоено производство буровых установок, причем сразу на нескольких предприятиях. И на тех предприятиях, которые даже в советское время не производили это оборудование. Например, Тюменский судостроительный завод. Положительные сдвиги есть, но наиболее интересное оборудование, в частности, буровое, наиболее сложное, которое дает огромное количество рабочих мест, сотням предприятий, потому что там по комплектации целый небольшой город практически, остается без внимания. Удар нанесли просто страшный, когда взяли китайский кредит, беспрецедентный факт, и ответственности никто не несет.
«Севмаш» - крупнейшее, известное предприятие в Архангельской области, оборонный завод. Его посещал президент, премьер, даже был патриарх. Там изначально была заложена ошибка, через офшор был ввезен Хатон - б/у платформа, которая непонятно кому принадлежала. Теперь завод мучается, не может сделать платформу, потому что изначально была заложена ошибка «Севморнефтегазом». Сегодня это «Газпром добыча шельф» и ситуация остается за кадром. Мы говорим о $2 млрд., но забываем о том, что более 70% этих денег останется за рубежом, а это деньги Газшельфа.

-Сегодня, как Вы считаете, помочь возрождению машиностроения можно только заказами, или нужны инвестиции в технологии?
- Технологии сами компании вливают, если нужно. В частности, ряд компаний создали крупнейший КБ. Это серьезная структура, там несколько сотен человек работает, если нужно привлекают западный опыт, иностранные технологии. Но вопрос в том, что нет заказов. Меня удивляют некоторые чиновники, которые говорят: ну что делать, вот понимаете Газпром, Транснефть - с ними сложно. Давайте развивать экспорт. Но это абсурд. Если мы не можем поставлять на внутренний рынок, кто нас пустит на внешний? Сегодня в нашей нефтегазодобывающей державе, а это сегодня, к сожалению, так, необходимо возродить все сопутствующие отрасли, чтобы сырьевой комплекс подтянул за собой хотя бы ряд высокотехнологичных отраслей – машиностроение, металлургия и прочее.

- То, что вы возродили практику издания ежегодных технических каталогов каким-то образом способствует продвижению российского машиностроения?
- Безусловно, у нас большая программа, связанная с информационным обеспечением рынка. Сегодня очень мало информации. Во-первых, связи разрушены, появились новые производители, кто-то разорился, кто-то укрупнился, появилась новая техника и то, что раньше делали советские научно-исследовательские институты, сегодня возродил Союз производителей нефтегазового оборудования. Сегодня выпускаются каталоги бурового оборудования, геофизического оборудования, единый каталог нефтегазового оборудования. Мы стараемся обеспечить нефтегазовые компании научно-технической информацией. В этом смысле нам оказывает большую помощь «Газпром комплектация», благодаря которой мы сейчас создаем единый реестр поставщиков. Поскольку у ТНК-ВР, ЛУКОЙЛа и Газпрома свои реестры. И поставщик, обманывая Газпром, обманывая ТНК-ВР, продолжает поставки, поскольку между компаниями нет обмена информацией. Мы создали единый реестр, чтобы отсечь недобросовестные предприятия и повысить авторитет тех поставщиков, которые сегодня заслуживают интереса нефтегазовых компаний.

- Стандартизация производимого оборудования – это тоже важный момент при участии в международных проектах. Как с этим обстоит дело?
- Да, к сожалению, большой удар нанес закон о техническом регулировании. В частности, газета «Промышленные ведомости» много и справедливо писала об этом, о том, хаосе, который внес этот закон. Действительно, стандарты устарели, необходимо их обновление, гармонизация с западными. И этот хаос сыграл очень негативную роль. Так же как в свое время было с законом «О соглашениях о разделе продукции». Хотя в нем был положительный момент, связанный с обязательной нормой российского участия. Я был первым, кто критиковал данный закон еще в конце 90-х. Была еще группа людей, куда вошли депутаты, представители счетной платы, которые активно противодействовали тому колониальному режиму недропользования, который в то время бы. Сегодня же, когда проекты на шельфе отданы Газпрому, где никаких норм российского участия нет, нет их ни в Штокмане, ни в Приразломном, нет их нигде. В этом смысле ситуация ненормальная. Газпром имеет полное право закупать всё за рубежом, и никаких ограничений, кроме моральных обязательств у них нет.

- Еще лет 5 назад трубники говорили о данной проблеме. Выходит, ситуация нисколько не изменилась?
- Да, к сожалению, политика государства такова. Тут необходимо решение на самом высоком уровне. Газпром банк и ВТБ нанесли сильный удар целой серии наших заводов.

- Какие перспективы на Ваш взгляд есть у отечественного машиностроения?
- Перспективы очень хорошие. В нашей стране идет реализация крупнейших проектов, в которые вбухиваются десятки млн. долларов, как с нашей стороны, так и иностранных партнеров, рынок есть. Сегодня нужно, чтобы государство поняло, что помимо сырьевого комплекса, есть огромная группа отраслей их обслуживающих, в ней работает большое количество людей, у нас есть огромный потенциал. Более того, мы уже сегодня производим это оборудование. Сегодня нужно провернуться к нашим заводам.