Эксперты АНГИ: Заявление Минэнерго о цифровизации пока не внушает доверия

Москва. «Наибольший эффект от применения методов искусственного интеллекта будет в сегменте разведки и добычи, где вопросы прогнозирования залежей углеводородов и моделирования процессов освоения месторождений имеют критически важное значение для итоговой эффективности проектов», - написал заместитель министра энергетики Павел Сорокин в своей колонке в журнале «Энергетическая политика».

По его мнению, цифровизация поможет России сохранить положение «одного из самых низких по себестоимости производителей на мировой кривой предложения нефти».

"В денежном выражении суммарный эффект для отрасли в 2025-2040 гг. за счет снижения расходов от нерентабельных операций и прироста КИН на действующих активах может составить по предварительным оценкам 2,95 трлн руб. Для государства за аналогичный период эффект может составить 2,45 трлн рублей за счет увеличения налоговой базы в виде ввода дополнительных запасов в разработку", - считает он.

Замминистра призвал российские компании обмениваться информацией, отметив, что для этого нужно регулирование в области промышленных данных. "Было бы правильно рассмотреть возможность обмена в части отдельных приоритетных направлений, например, исследований трудноизвлекаемых запасов или новых регионов", - полагает он.

Сообщение комментируют эксперты Агентства нефтегазовой информации (АНГИ):

Валерий Карпов, к.г.-м.н., заслуженный геолог РФ:

- Из статьи Сорокина: «Наибольший эффект от применения методов искусственного интеллекта будет в сегменте разведки и добычи, где вопросы прогнозирования залежей углеводородов …имеют критически важное значение для итоговой эффективности проектов». Совершенно справедливо сказано, но как бы за методами искусственного интеллекта не потерять геолога с идеей и саму идею, а с последним дело обстоит неважно. Ведь успешность ГРР всего 20-40% только потому, что пока в качестве главной идеи господствует структурная модель. Геологи гоняются за последней замкнутой изогипсой, когда пора (и уже давно) переходить от поиска структуры к нефти, к прямому поиску нефти. И вот здесь методы искусственного интеллекта будут весьма кстати.

Еще одна цитата: «Было бы правильно рассмотреть возможность обмена в части отдельных приоритетных направлений…». Это беда современного «лоскутного» недропользования с большим количеством информационных барьеров. Каждый недропользователь «варится в собственном соку», что было недопустимо в советское время. Взять хотя бы проблему бажена. Ведь до сих пор ищут и добывают нефть, не понимая с чем имеют дело, не зная природы коллектора в полной мере. И это происходит потому, что каждый «копается в своем огороде», не зная, что сосед может и продвинулся чуть дальше, но уже застрял наедине с этой проблемой, ключ к которой «за забором», но об этом не ведают оба. И эту проблему без государства, видимо, не решить, ибо она торчит занозой уже около 30 лет.

Александр Соколов, к.г.-м.н., геолог:

- Существует простое правило в автоматизации процессов – «что на входе, то и на выходе». Известно, что качество исторических данных о разработке месторождений, особенно в прошлый период, часто страдало от субъективных факторов. Поэтому наивно полагать, что только так называемый искусственный интеллект сумеет снизить расходы. Как всегда, потребуется ручное управление.

Кроме того, после прочтения этой новости почему-то осталось нехорошее послевкусие. Цифры «суммарного эффекта в 2,95 трлн. рублей и 2,45 трлн руб. звучат как-то неубедительно, на фоне того, что другой заместитель этого же министерства находится под уголовным преследованием о хищении более 713 млн руб. выделенных на создание государственной информсистемы (ГИС) ТЭК. 

И последнее. Крайне уважительно относясь к автору этой новости, все-таки думаю, что его профессиональная компетенция не распространяется на «вопросы прогнозирования залежей углеводородов и моделирования процессов освоения месторождений». А поэтому, хотелось бы пожелать ему очень осторожно относиться к тем, кто предоставляет ему подобные расчеты. Упование на искусственный интеллект обычно начинается тогда, когда надежд на применение собственных мозгов уже не остается.

Александр Хуршудов, к.т.н., член-корр. МАНЭБ:

- Как хорошо считать экономические эффекты на 20 лет вперед! Проверить их нельзя, а цифры глаз радуют. 

Я не жду особого результата от дальнейшей компьютеризации разведки и разработки залежей. Ибо проблема тут не в отсутствии суперсовременных программных комплексов, а в очень приближенных исходных данных. Наши скважины сплошь и рядом недостаточно исследованы, многие работают после ликвидации аварий. На заполнение базы данных уйдут многие месяцы, а потом ее придется постоянно корректировать. Сократим двух операторов и примем на работу геолога и программиста.

Тем не менее, безлюдные промыслы в мире есть. Они выгодны на старых месторождениях с большим количеством малодебитных скважин. Таких у нас достаточно в Урало-Поволжье, на Северном Кавказе. Намного сложнее будет в Сибири с ее климатическими условиями и осложненным фондом скважин. Соответственно скромнее будут и эффекты.

Александр Шпильман, к.г.-м.н., заслуженный геолог Югры: 

- После криминального провала с созданием ГИС ТЭК я бы, на месте Минэнерго, помалкивал о развитии информационных систем.

Фото с сайта kongsberg.com