Нефтяники готовы к бунту

Российская нефтяная отрасль может столкнуться с новой проблемой – противостоянием владельцев нефтяных компаний и их работников. Похоже, нефтяники вполне созрели для того, чтобы проводить акции протеста и добиваться улучшения условий труда. В прошлом году с первыми проявлениями нового рабочего движения уже столкнулся «Сургутнефтегаз», четвертая по объему добычи компания России. В этом году ее коллектив вновь может оказаться на баррикадах. Не исключено, что другие нефтяники последуют этому примеру.

Почти все лето и осень прошлого года город Сургут и другие населенные пункты, где работает «Сургутнефтегаз», сотрясали митинги, пикеты и собрания нефтяников. Они осознали две простые и вполне логичные вещи. Во-первых, цены на нефть выросли в разы, а зарплата — в лучшем случае на десятки процентов, да и то не у всех. Во-вторых, официальный профсоюз далеко не всегда представляет интересы всех рабочих и по ряду причин иногда совсем даже не стремится защищать простых бурильщиков или крановщиков. Значит, пришло время создать свой альтернативный независимый профсоюз.

Последние полтора-два года вообще стали временем зарождения в России независимого профсоюзного движения. Причем новые рабочие организации возникают в крупных прибыльных компаниях – там, где работники хотят, чтобы владельцы и высокооплачиваемый менеджмент делился с ними прибылью. Чаще всего, это либо иностранные компании, либо предприятия добывающей и энергетической отрасли.

Новые профсоюзные активисты понимают, что по стоимости жизни Россия мало чем отличается от развитых стран мира, но по зарплате между европейскими и даже самыми богатыми российскими компаниями налицо значительный разрыв. Что уж говорить о тех отечественных предприятиях, которые не имеют миллиардной долларовой выручки. При этом российские компании с наибольшей выручкой, как правило, работают в районах с экстремальными условиями жизни и труда – на Крайнем Севере, в Сибири, на Дальнем Востоке. Их рабочие не считают большим достижением зарплату в $1000–1300 из-за чрезмерных цен в этих регионах и невозможности уехать «на Большую землю» с такими доходами.

В январе наступившего года из сибирских нефтяных районов поступала противоречивая информация. Председатель профсоюза работников нефтяной и газовой отраслей промышленности (Нефтегазстройпрофсоюз) Лев Миронов сообщил, что примерно через месяц в ряде городов Тюменской области вспыхнут новые акции протеста. «Как мне сообщили, 17 или 18 февраля они планируют провести какие-то коллективные действия в ряде городов Сибири», — заявил он.

Однако эти обещания были немедленно отринуты лидером как официального профсоюза «Сургутнефтегаза» Иваном Горбенко, так и главой независимого профсоюза компании Александром Захаркиным. Последний сообщил журналистам, что не делал никаких заявлений о планах предстоящей протестной компании. Независимый профсоюзный активист на одном из крупных предприятий Петербурга предположил, что альтернативные трейд-юнионы просто не хотят загодя «светить» свои планы.

Причина противостояния менеджмента и трудового коллектива очень проста. Средняя зарплата в «Сургутнефтегазе» колеблется в диапазоне 32–37 тыс. руб. При этом цены в регионе выше, чем в европейской части России. Кроме того, по словам Льва Миронова, в «Сургуте» действует крайне замысловатая система премирования работников. Базовая часть зарплаты составляет около 75%, остальное — премия. Профактивисты жалуются, что рабочий может потерять до четверти годового заработка (как раз эту самую премию), если непосредственный начальник признает его работу плохой. Так как в данном случае все отдано на откуп конкретных менеджеров, то никто не может быть защищен от лишения премии. Вопрос о премировании и штрафах был самым главным в летне-осеннем противостоянии работников и менеджеров «Сургута». Но, судя по заявлениям профсоюзных активистов, они не особо довольны ситуацией и сейчас – учитывая, что вся осень прошла в напряженных переговорах, в которых пришлось участвовать даже руководителям Федеральной службы по труду и занятости.

«Мы настаивали на том, чтобы увеличить тарифную (то есть базовую) составляющую заработка. Но генеральный директор компании господин Богданов… не хотел менять существующую систему оплаты труда», — сказал Миронов. Способ, с помощью которого рассчитывается премия в компании, профсоюзный активист охарактеризовал, как «достаточно волюнтаристский». Впрочем, по его информации, менеджмент компании все-таки готов изменить систему оплаты труда. Но некоторые активисты рабочего движения не очень-то верят обещаниям: один из них летом прошлого года поведал журналистам, что после того, как менеджмент отрапортовал об уже случившемся повышении зарплаты на 20%, лично его заработок вырос на 326 рублей.

О грядущих социальных потрясениях в Сургуте говорят и политики. Так, лидер «Другой России» Михаил Каспаров 1 февраля в Петербурге пообещал, что в середине марта в Тюменской области будет проведена массовая акция в рамках всероссийской протестной кампании «Марш несогласных». Он рассказал, что в прошлом году уже встречался с представителями независимых профсоюзов нефтедобывающих регионов. «Массовый протест невозможно придумать. Он или есть, или его нет», — заявил Каспаров, имея в виду, что «дома» у «Сургутнефтегаза» такое социальное явление, безусловно, есть. «Нефтяники против ухудшающихся условий жизни в столь богатом регионе. Мы реагируем на готовность новых, набирающих силу структур организовывать совместные акции. Им нужна наша помощь и координация», — отметил политик.

Все это говорит о том, что недовольные жизнью и условиями труда работники «Сургутнефтегаза» и других добывающих компаний могут стать вполне реальной политической силой в сезон выборов 2007-2008 года. И если радикальная оппозиция в лице «Другой России» уже это поняла и сделала ставку на нефтяников, то она вполне может использовать протестный потенциал сибирских городов — по примеру того, как в начале 1990-х годов оппозиция опиралась на недовольных советским режимом шахтеров.

Всего лишь несколько месяцев назад Нефтегазстройпрофсоюз сформулировал свою позицию относительно условий труда и жизни нефтяников. В специальном заявлении подчеркивается, что рабочие имеют все основания жаловаться на «остоянный рост стоимости жизни: жилья, коммунальных услуг, продуктов питания, медикаментов, бензина и «неадекватное увеличение заработной платы по сравнению с ростом чистой прибыли компаний». Упоминается сильный разрыв в зарплате рабочих и менеджмента. Не забыты «допускаемые руководителями среднего звена факты несправедливого применения систем депремирования, штрафов, а также пренебрежительного отношения к рядовым работникам… отсутствие равноправного диалога между руководителями компаний и профсоюзными комитетами при выработке решений по социально-экономическим вопросам». Вот в чем причины социальных волнений в городах Тюменской области.

Свое заявление отраслевой профсоюз адресовал руководителям нефтяных и газовых компаний России. И это не случайно. Не исключено, что трудящиеся других крупных добывающих компаний страны творчески воспримут инициативу нефтяников «Сургута». Проблемы у всех одни и те же – стоимость жизни в богатых углеводородами регионах растет, нефть дорожает, компании зарабатывают больше, а условия труда и зарплата не становятся более привлекательными. Так как в городах и поселках Сибири и Крайнего Севера негде работать, кроме как на буровой, забастовки нефтяников становятся практически неизбежными.

Осенью минувшего года в Москве уже побывали работники «Сургутнефтегаза», ТНК-ВР и «Славнефти» – они пикетировали органы власти и встречались с чиновниками и парламентариями. Пока ничего не слышно о протестном движении в «Газпромнефти», «Лукойле» и «Роснефти». Но информация, приходящая из сибирских городов и от профсоюзных активистов новой волны, наводит на мысли, что уже в этом году нефтяники вполне могут начать организованную борьбу.

Есть у этой истории и еще один очень интересный аспект – знамя борьбы у профсоюзов вполне может перехватить власть для решения собственных задач. Как показало «дело Сахалина-2», государство отнюдь не одобряет контроль иностранных компаний над добычей углеводородов. И если власть захочет вытеснить из ТНК-ВР владельца ее 50-процентной доли английскую ВР, то вслед за кампанией «спасение природы Сахалина от империалистов» может последовать кампания «в защиту угнетаемых рабочих». Мол, вы в нефтедолларах купаетесь, а трудящиеся у вас получают копейки – будьте любезны, уплатите штраф, равный примерно вашей годовой, а то и двухгодовой чистой прибыли. От такого предложения иностранные инвесторы не смогут отказаться, после чего у государства прибавится нефтегазовых активов.

Но самое парадоксальное заключается в том, что любые трудовые споры и забастовки в нефтяных компаниях будут только выгодны их акционерам. Россия — один из основных поставщиков нефти на мировой рынок, поэтому акции протеста нефтяников способны подстегнуть упавшие было цены на «черное золото» и вызвать новый виток их роста. В течение последних лет сведения о готовящихся забастовках неизбежно приводили к новому витку нефтяного ценового ралли.

А вот и более свежий пример. В январе нынешнего года непрерывно дорожающий никель ежедневно устанавливал исторические ценовые рекорды, подскочив в цене на 15% с 1 января. И все из-за того, что на комбинате швейцарской компании Xstrata в Канаде с 1 февраля может начаться забастовка, если менеджмент не уладит противостояние с трейд-юнионами. 26 января стало известно, что Xstrata прервала диалог с профсоюзами и отвергла все их предложения – и никель взлетел до $38 тыс. 950 за тонну. Если рабочие компании, производящей биржевой товар, собираются бастовать, то рыночные игроки боятся перебоев в поставках металлов или углеводородов и защищаются от рисков, играя на повышение цены. Забастовка закончится (если начнется), а высокие цены – это лишний заработок для акционеров. Поэтому в каком-то смысле им вовсе не стоит бояться активности лидеров нового российского рабочего движения.