S&P оценил последствия секторальных санкций для российского ТЭКа

Санкции не окажут серьезного влияния на российский ТЭК, утверждает рейтинговое агентство Standard & Poor’s (S&P). У России остаются большие запасы углеводородов, которые можно добывать традиционными способами, а большинство нефтегазовых проектов, где требуется использование новых методов добычи, находятся в зачаточной стадии.
ЕС и США ввели санкции против российского ТЭКа 1 и 6 августа, ограничив экспорт определенных товаров и технологий, которые предназначаются для использования в перспективных арктических, глубоководных и сланцевых нефтяных проектах в России. США жестче подошли к выбору запрещенного для поставок в Россию оборудования (включив в свой список некоторые технологии для сейсмической разведки и гидроразрыва пласта). Вашингтон запретил американским компаниям и банкам кредитовать «Роснефть» и НОВАТЭК более чем на 90 дней. Европа не ввела никаких ограничений против конкретных нефтегазовых компаний. Продолжительность санкций США не оговорена, в то время как европейские введены на один год.

Трубный промах
Значительная часть российской нефти сейчас добывается обычными способами на суше — на эти виды нефтедобычи действующие санкции не распространяются. По оценке S&P, такая модель в нефтяном секторе будет актуальна в ближайшие десять лет. При этом Европа вывела из‑под санкций газовые проекты.
S&P полагает, что большинство российских компаний — как производители углеводородов, так и нефтесервисные компании — способны восполнить запрещенное оборудование и технологии либо за счет российских поставщиков, либо из других стран, например Китая. В качестве примера агентство приводит трубы, которые были включены в оба санкционных списка (и ЕС, и США). Между тем Россия является нетто-экспортером труб, и большинство национальных компаний покупают их у российских производителей: ТМК, Объединенной металлургической компании и Челябинского трубопрокатного завода. Импортируется минимум, отмечает S&P, около 70 тыс. т ежегодно, в основном в премиальном сегменте.
К тому же российские, а не западные нефтесервисные компании доминируют на рынке традиционной нефтедобычи, в области бурения и сейсморазработки. Зарубежные фирмы приходят на него в основном для нишевых высокотехнологичных проектов, указывает S&P, или в случаях, когда речь идет о новых месторождениях и партнерствах с российскими компаниями.

Сложные проекты — дело будущего
Западные санкции нацелены на сложные проекты, например по добыче сланцевой нефти, а также на работу на арктическом шельфе. На сегодняшний день подобные проекты привносят пренебрежимо малое количество в общие объемы добычи нефти в России, хотя в будущем именно они помогут поддерживать объемы добычи углеводородов на должном уровне на фоне истощения запасов традиционных и давно освоенных месторождений.
Проекты, которые подпадают под санкции, либо находятся на слишком ранних стадиях, либо компании уже начали вводить их в эксплуатацию и уже завезли необходимые западные технологии, полагает агентство. Показательно, что американская ExxonMobil и «Роснефть» уже после введения отраслевых санкций начали бурение в Карском море, используя, по данным S&P, судно, зафрахтованное еще до санкций. «Газпром» начал добычу нефти на Приразломном месторождении в конце 2013 года, и агентство уверено, что все необходимое оборудование монополия уже законтрактовала. Добыча на другом арктическом месторождении — Долгинском (оператор — «Газпром нефть»), где в 2014 году была пробурена разведочная скважина, по мнению агентства, начнется только после 2020 года.

Размытые санкции
Помимо сроков реализации большинства технологически сложных проектов российского ТЭКа, многие из них могут не подпасть под санкции из-за неточности формулировок, считает S&P. Особенно размытыми оказались формулировки европейских санкций. ЕС запретил экспорт технологий и оборудования для использования на арктических, глубоководных и сланцевых проектах в России, однако не пояснил, какие именно проекты в эти категории попадут.
Санкции ЕС в отношении нефтедобычи в Арктике могут распространяться как на шельфовые проекты (число которых очень мало, и все они находятся на ранней стадии), так и на континентальные проекты, но определять это будут страны ЕС, самостоятельно интерпретируя принятое Брюсселем законодательство. Ко второй категории относятся проекты на Ямале.
Нет в документах Евросоюза и пояснений относительно того, как будет определяться «глубоководность» проектов. Большинство российских месторождений на шельфе выявлено на относительно небольшой глубине, отмечает S&P. Формулировка США более конкретная: «глубоководной» Штаты определили добычу «глубже 500 футов» (152 м). Американцы прямо оговорили, что ограничения распространяются именно на арктический шельф.
Американские санкции не затронут большинство действующих проектов на шельфе, например разработки ЛУКОЙЛа в Каспийском море или «Газпрома» на Киринском газоконденсатном месторождении рядом с Сахалином, полагает S&P.

Дорогая нефть
Значительная часть сланцевой нефти России сосредоточена в Западной Сибири на Баженовском месторождении, запасы которого оцениваются в 1,24 трлн барр. В 2012 году «Роснефть» подписала с ExxonMobil соглашение о добыче трудноизвлекаемых запасов нефти на месторождении в Баженовской и Ачимовской свитах. Однако, по словам аналитиков S&P, нефть Баженовской свиты по своей геологической природе отличается от сланцевой, что может обезопасить связанные с ней проекты от уже введенных санкций.
К тому же аналитики агентства полагают, что изменение статус-кво в сторону трудноизвлекаемой нефти вряд ли произойдет в ближайшее десятилетие. Технологически сложные проекты еще должны доказать свою коммерческую целесо­образность. Добыча на них обычно дороже текущей у большинства российских компаний, и они пока не торопятся инвестировать в разработку трудноизвлекаемых запасов, даже несмотря на налоговые льготы.
Из-за дороговизны сложных проектов российские нефтегазовые компании могут временно отказаться от некоторых из них, считает S&P, даже если сами по себе эти проекты не подпадают под санкции. Так, в 2012 году «Газпром» решил временно прекратить реализацию проекта на Штокмановском газовом месторождении в Баренцевом море из-за высоких издержек его разработки. У «Газпрома» большой портфель шельфовых нефтяных и газовых проектов на ранних стадиях развития, отмечает агентство, но он может их заморозить, чтобы сосредоточиться на строительстве газопровода в Китай и разработке месторождений в Восточной Сибири, где будет добываться «китайский» газ.