Великая Отечественная война глазами главного нефтяника СССР

Вторая мировая война будет войной моторов. Такое назначение ей дал Иосиф Сталин еще накануне нападения на СССР германских захватчиков. «Моторы на земле, моторы в воздухе, моторы на воде и под водой, в этих условиях победит тот, у кого будет больше моторов», - говорил вождь. А для моторов нужно было топливо, которое могла обеспечить нефтяная промышленность страны. И нефтяники, отвечающие за добычу углеводородов, вели не менее ожесточенные бои, чем солдаты на линии фронта.

Одним из таких людей во время войны стал заместитель Наркомата нефтяной промышленности Николай Байбаков.

«В один из тех жарких июльских дней 1942 года меня вызвал в Кремль Сталин. Неторопливо пожал мне руку, взглянул на меня спокойно и просто негромким, вполне будничным голосом говорил: – Товарищ Байбаков, Гитлер рвется на Кавказ. Он объявил, что если не захватит нефть Кавказа, то проиграет войну. Нужно сделать все, чтобы ни одна капля нефти не досталась немцам.

И чуть ужесточив голос, добавил: – Имейте ввиду, если вы оставите немцам хоть одну тонну нефти, мы вас расстреляем.

Я до сих пор помню этот голос, хоть и спокойный, но требовательный, спрашивающий, его глуховатый тембр, твердый кавказский акцент. Сталин не спеша прошелся по кабинету и после некоторой паузы снова добавил: – Но если вы уничтожите промыслы преждевременно, а немец их так и не захватит, и мы останемся без горючего, мы вас тоже расстреляем.

Тогда, когда почти снова повторялось лето 1941 года, очевидно, видно, иначе и нельзя было говорить. Я молчал, думал и, набравшись духа, тихо сказал: – Но вы мне не оставляете выбора, товарищ Сталин.

Сталин слега остановился возле меня, медленно поднял руку и слегка постучал по виску: – Здесь выбор, товарищ Байбаков. Летите. И с Буденным думайте, решайте вопрос на месте», - этот разговор  с Вождем народа - одно из самых ярких воспоминаний Николая Константиновича, которое он сохранит до конца жизни.

Сам он говорил, что с таким высоким отеческим напутствием состоялось его назначение в  уполномоченные ГКО по уничтожению нефтяных скважин и нефтеперерабатывающих предприятий в Кавказском регионе и в самом Баку.

Сам Гитлер как никто понимал, что захват Кавказа – это нефть для Рейха. Планировалось, что эта территория станет ключом и к нефтяному Ближнему Востоку, куда одновременно через Северную Африку пробивался генерал Эрвин Роммель. Рейх должен был взять нефть в железные тиски. По замыслу немецкого командования, 1942 год должен был стать годом решения нефтяных проблем Германии и гарантом будущей победы.

Однако советское командование прекрасно осознавало, чего хочет фюрер. В СССР в оперативном порядке была сформирована группа из специалистов-нефтяников и работников НКВД, которая выехала в Краснодар. Под началом Байбакова спешно эвакуировалось оборудование, а то, что не удавалось вывезти, безжалостно уничтожалось. Горели промыслы Майкопа, были взорваны нефтеперерабатывающие заводы в Краснодаре и Туапсе, разрушены нефтепроводы. В августе 1942 года были демонтированы нефтепровод Баку-Батуми, Батумский НПЗ. Способы ликвидации скважин разрабатывались с учетом опыта английских специалистов на Борнео перед вторжением японских войск. В направлении Грозного было отправлено 600 вагонов и цистерн с запасами нефти. Часть Краснодарского НПЗ была эвакуирована в Уфу. Часть оборудования из Грозного и Майкопа перевозилась в Благовещенск, туда же шли станки с завода «Красный молот» и был эвакуирован Центральный институт авиационных топлив и масел. 10 августа 1942 года немцами был захвачен Майкоп, 12 августа - Краснодар.

Особое внимание германского командования привлек Грозный. Когда немецкие войска вышли в район Моздока, на подступах к Грозному развернулись жестокие бои. 10 октября 1942 года город вспыхнул от обрушившихся на него бомбардировок. Разрушены были здания и сооружения, горели резервуары с нефтью, вышли из строя около 100 скважин. Тем не менее, захватить район или вывести его полностью из эксплуатации противнику не удалось. В 1942 году Грозный дал стране 1,4 млн т нефти. Однако ситуация в Баку стала критической. Местные руководители в связи с приближением фронта ослабили внимание к добыче и переработке нефти, не сумели связать их с общими оборонными и мобилизационными мероприятиями. Большой наплыв эшелонов создал растерянность, панику и неразбериху.

Как свидетельствуют архивные документы, главную нефтяную кормилицу – бакинские нефтепромыслы также готовили к уничтожению. НКВД СССР совместно с наркоматом нефтяной промышленности должны были вывести из строя скважины, емкости, предприятия и оборудования, которые не успеют вывести в случае наступления врага. К счастью, план ликвидации не был приведен в исполнение, так как враг так и не прорвался к главному нефтяному центру СССР.

Несмотря на то, что нефтяная промышленность играла решающую роль в обеспечении фронтов топливом и горючим, а от ее развития зависел исход войны, советские нефтяники трудились в тяжелейших условиях. И дело не только о близких к предельным возможностям планах добычи нефти и увеличенном рабочем дне. За любое, ничтожное нарушение или даже намек на него, органы НКВД могли отреагировать жесткими  процедурами и вынести строжайшее решение или приговор без суда и следствия по законам военного времени.

Вот лишь один пример деятельности Наркомата безопасности, когда только Николаю Байбакову удалось противостоять НКВД, и не дать сфабриковать дело «вредителей». Речь идет об открытии в 1942 году южной части Кинзебулатовской складки. Поисковая скважина №5 выдавала только горько-соленую воду, поэтому было принято решение о ее ликвидации. В скважину был опущен заряд для отрыва обсадной колонны, а после подземного взрыва из глубины вырвался мощный фонтан нефти. Но радость от победы омрачилось экологической катастрофой. В реку Тайрук и на ее берега потекли несколько тысяч тонн нефти. Пять суток нефтяники ликвидировали последствия аварии. Потом ЧП тщательно расследовали в Наркомате, и следователи всеми силами искали доказательства вины геологов и буровиков с мотивом: «Попытка сокрытия месторождения от народа». Такое обвинение было поддержано Ишимбайским горкомом партии. Но Байбаков тогда провел собственное расследование и доказал, что вины ни геологов, ни бурильщиков в аварии нет, а обвинение в попытке сокрытия месторождения несостоятельно.

Вместе с тем потери нефтепродуктов из-за военной неразберихи были громадными. Вагоны с нефтью и топливом нередко доставлялись не по адресу, или пускались под откос целыми эшелонами. Уже в 1943 году  замнаркома нефти инициировал кампанию жесточайшей борьбы с таким уроном.

В 1944 году Байбаков, который к тому времени фактически руководил отраслью, был назначен наркомом. После назначения у него состоялась длительная беседа со Сталиным, о которой Николай Константинович восторженно рассказывал в своих воспоминаниях. Сталина тогда не удовлетворяло положение с нефтью. Он неоднократно задавал вопрос Байбакову, что нужно для развития отрасли:

«Капиталовложения мне нужны, товарищ Сталин, оборудование. А еще нужны знающие строители».  

«Хорошо!.. Вы изложите все эти конкретные требования в письменной форме, я скажу Берии». Сталин тут же взял трубку телефона и позвонил Лаврентию Павловичу, который как заместитель председателя Совнаркома курировал топливные отрасли. «Лаврентий, вот здесь товарищ Байбаков, все, что он просит, ты ему дай».

И вдруг Сталин задал вопрос, озадачивший наркома: «Товарищ Байбаков, вы думаете, союзники нас не раздавят, если увидят такую возможность - раздавить?»

«Да как же они смогут?»  - спросил тогда Константин Николаевич.

«Очень просто... Мы создали и танки, и самолеты, и машины — хорошие. Много у нас и трофейной техники. Но все это не придет в движение, если не будет бензина, дизельного топлива... Нефть это душа военной техники», - выразился тогда Иосиф Виссарионович.

Позже в воспоминаниях Байбаков рассказывал о том, как хорошо пошли дела под его руководством после встречи со Сталиным, как он получил все необходимое для развития отрасли.  

Много для этого сделал и сам нефтяник, за время своей трудовой деятельности он получил звание Героя Социалистического Труда, стал Лауреатом Ленинской премии. Его коллеги и соратники по праву считают Николая Константиновича родоначальником отечественной нефтяной и газовой промышленности, ведущим специалистом и организатором работ в области освоения нефтяных и газовых месторождений.