Стабфонд все никак не поделят

Министр финансов Алексей Кудрин продолжает отстаивать неприкосновенность Стабфонда. Отбивать атаки желающих «разбазарить» Стабфонд главе Минфина пришлось в среду на заседании круглого стола в Высшей школе экономики (ВШЭ). Министр уверен, что предназначение фонда – не преумножение доходов, поступающих от продажи нефтедолларов, а стерилизация избыточного денежного предложения. Поэтому предлагаемое оппонентами г-на Кудрина инвестирование средств в экономику страны, по мнению министра, обернется не ростом экономики, а ее разрушением. Однако глава Минфина намерен заставить деньги Стабфонда работать: по его словам, через месяц – после того, как будут «приняты технические решения», – правительство начнет размещать его средства в госбумаги иностранных государств. Но и такой вариант развития событий устраивает не всех. Например, экс-советник президента Андрей Илларионов считает, что идею Стабфонда уже можно считать проваленной.
Деньги, припасенные государством на «черный день», не дают покоя общественности с тех самых пор, как в Стабфонд стали поступать первые доходы. Причем чем быстрее растут доходы государственной копилки, тем больше соблазна пустить эти деньги «в дело». По состоянию на 1 марта, в Стабфонде насчитывалось 1,563 трлн руб. А по словам ректора ВШЭ Ярослава Кузьминова, уже через четыре года размер фонда достигнет более 2 трлн долл. Однако эти средства, по мнению многих экспертов, лежат мертвым грузом. Министра финансов неоднократно упрекали в том, что он неэффективно управляет Стабфондом: размещенные на счетах Центробанка средства «не работают». Более того, многие утверждают, что Стабфонд несет потери и от инфляции. По подсчетам Счетной палаты, только за прошлый год инфляция «съела» 600 млрд руб. из «национальной копилки».
Оппоненты г-на Кудрина знают, как можно выгодно распорядиться средствами Стабфонда. Предлагаются разные сценарии: от банального расходования этих средств на бюджетные нужды и инвестирования их в приоритетные проекты до формирования целевых фондов. Однако г-н Кудрин раскритиковал все эти предложения. Он напомнил, что главным предназначением Стабфонда должна оставаться стерилизация излишней денежной ликвидности. «Стабфонд служит защитой от инфляции и быстрого укрепления рубля», – подчеркнул министр. Все рассуждения экспертов о том, что использование этих средств внутри страны может поднять ее экономику, ему кажутся «заблуждениями». «Вложения внутри страны не ускорят роста экономики, а скорее будут способствовать ее разрушению, – заявил министр финансов. – Если денежную массу, превышающую прогнозные показатели, пустить в экономику, то мы получим не 11% инфляции, а все 17%, и рубль будет укрепляться на 16% в год». Естественно, что при таких показателях Россия потеряют свою привлекательность в глазах инвесторов, не сомневается министр.
Также г-н Кудрин не собирается за эти деньги завозить в страну высокотехнологичное оборудование, в том числе медицинское, как неоднократно предлагали экономисты и депутаты. «Мы не предлагаем ввозить, к примеру, колбасу: речь идет о том оборудовании, аналогов которому в России просто нет», – пояснил директор Института международных экономических и политических исследований РАН, профессор, академик Александр Некипелов. Однако министр финансов считает, что такое государственное вмешательство «уничтожит институты развития». Кроме того, Кудрин разоблачил еще одно заблуждение. Он опроверг мнение, что инфляция обесценивает Стабфонд: «Все средства аккумулируются на определенном счете и законодательство позволяет их разместить во внешних активах, то есть в иностранной валюте», иными словами, эти средства не будут подвержены влиянию российской инфляции.
Однако ЦБ и Минфин вот уже несколько месяцев говорят о том, что предложения по модели инвестирования Стабфонда уже подготовлены и будут «в ближайшее время» оформлены в виде подзаконных актов. Алексей Кудрин повторил это обещание и теперь: по его словам, соответствующие документы будут готовы в течение полутора месяцев. Когда это наконец произойдет, правительство начнет в соответствии с законом размещать деньги Стабфонда в гособлигации иностранных государств с высоким рейтингом надежности. «Это позволит обеспечить полную сохранность денег», – не сомневается г-н Кудрин. Кроме того, он допускает, что в дальнейшем можно будет размещать средства Стабфонда в корпоративных бумагах зарубежных компаний. Но прежде Стабфонд должен немного «подрасти». До какого именно уровня, он затруднился ответить. Но явно его размер должен значительно превышать «неприкосновенный минимум», который в ближайшее время правительство намерено повысить с 500 млн до 1 млрд руб. Однако даже в случае значительного прироста львиная доля будет вкладываться в надежные госбумаги.
Некоторые участники круглого стола предложили компромисс сторонникам активного использования нефтяных денег и Минфину, всячески защищающему Стабфонд от посягательств. Суть его заключается в том, чтобы разделить Стабфонд на две части – на резервную, которая будет служить той самой «подушкой безопасности» и, условно говоря, инвестиционную. Тратить на социальные нужды председатель РСПП Александр Шохин предлагает только проценты, полученные от эффективного размещения инвестиционной части Стабфонда. Альтернативный вариант предложил глава ФСФР Олег Вьюгин. По его мнению, из инвестиционной части Стабфонда можно сформировать некий инвестиционный фонд будущих поколений. «Все средства сверх резервного фонда необходимо направлять в фонд будущих поколений», – уверен г-н Вьюгин. – За счет них следует финансировать долгосрочные институциональные проекты, то есть проекты непроизводственной сферы».
Модель с выделенным фонда будущих поколений кажется наиболее правильной и бывшему советнику президента Андрею Илларионову. По его мнению, сам по себе Стабфонд не может служить «подушкой безопасности». Эту функцию как раз и должно выполнять специальное «подразделение» Стабфонда. Изначально неправильное восприятие Стабфонда, по мнению г-на Илларионова, привело к тому, что он не справился ни с одной из возложенных на него задач: ни предотвратил роста инфляции, ни поспособствовал сдерживанию удорожания национальной валюты, ни помешал негативным структурным изменениям. Впрочем, г-н Илларионов согласился, что макроэкономические показатели были бы еще хуже, если бы Стабфонда не было. Однако основная его функция, по мнению экс-советника, «санитарно-эпидемиологическая»: он должен защищать российскую экономику от заражения экономическими инфекциями. «Он создавался как предохранительная повязка от распространения экономического ожирения по всему организму и предотвращения заражения от других болезней», – пояснил Илларионов.
Впрочем, и с этим Стабфонд, как показывает практика последних лет, не справился. Все потому, что «она [повязка] получилась достаточно дырявая и к ней часто тянулись ручонки, чтобы ее содрать, нам не удалось избежать заражения», заявил Андрей Илларионов. По его мнению, Россия, стараясь исцелится от «голландской болезни», подцепила много других вирусов: в том числе «аргентинскую болезнь», которая проявляется в виде избыточного воздействия государства на промышленную политику. «Она похожа на хирургическую операцию по рассаживанию по всему организму – ОЭЗ, квоты на мясо, госпрограммы развития отдельных отраслей», – провел медицинскую аналогию г-н Илларионов. Кроме того, Россию постигла и «венесуэльская болезнь» – национализация частных предприятий. Бывший советник президента сравнил ее с «наложением гипса на все, что движется». Кроме того, России не удалось избежать «саудовского недуга» – использования энергетического оружия против своих соседей и покупателей своего сырья. Эту болезнь г-н Илларионов обрисовал совсем мрачно: «маниакально-депрессивный психоз с регулярными припадками спровоцированной агрессии по отношению к соседям».