Бензиновые заморозки

Думаю, что в статьях, посвященных правительственному регулированию бензиновых цен, Ъ правильно поставил вопрос об обоснованности подобных действий. Конечно, когда в Белом доме обсуждают такие чувствительные для населения темы, как цены на бензин, для чиновников и экономистов складывается выигрышная ситуация. Лучшие умы правительства, такие как Герман Греф, Алексей Кудрин, Виктор Христенко, Михаил Фрадков, отрываясь от сложных расчетов инфляции, промышленного роста, увеличения ВВП, снисходят до населения, тратят время на договоренности с нефтяными компаниями, проводят специальные совещания.
И самое главное – у них получается! Цены на бензоколонках немедленно останавливаются, Белому дому даже не приходится приказывать ЛУКОЙЛу, ЮКОСу, "Газпром нефти". Все государство и все бизнесмены осознают важность ограничения цен. Дальше, правда, ЛУКОЙЛ и "Газпром нефть" все равно забывают о потребителе. Но главное – что правительство не спит и видит, кто нарушает договоренности. А значит, не о чем беспокоиться: если надо будет, соберет опять совещание и вновь остановит рост цен.
Возможно, рядовому автомобилисту нелегко вспомнить, сколько бензин стоил два-три года назад, на какой срок правительство и нефтяники договаривались заморозить цены и т. д. Но в стране немало людей, которым приходится рассчитывать цены на бензин на длительный срок. Транспортная составляющая есть в расходах любого бизнеса, будь то торговый бизнес, сельское хозяйство, стройка или что-то еще. А она, эта составляющая, привязана к ценам на ГСМ. Когда в Белом доме в очередной раз договорятся с нефтяниками о заморозке цен, что должны делать плановики? Могут ли они верить в то, что по итогам очередного моратория топливные цены не будут резко расти? А если будут, то насколько? И главное – когда мораторий кончится? Ведь не навечно же он.
Говорят, что есть ложь, есть наглая ложь, а есть статистика. Но, увы, для экономиста, плановика, бухгалтера не пользоваться статистикой невозможно. А она работает против мораториев.
Вспомним, впервые идея мораториев, тогда она называлась "ценовой картель", в экономике продвигалась вовсе не либеральными экономистами, а правительством Евгения Примакова в 1999 году. Теперь же господа Фрадков, Греф и Кудрин развивают идеи господина Примакова – позвольте, разве не вы его за это критиковали?
Справедливо критиковали. Идея мораториев не работала тогда, не работает она и сейчас. Заморозить цены договоренностью, это вам скажет любой предприниматель, можно только на время. И чем больше это время, тем больше вы снизите свои прибыли, поскольку есть и инфляция, и потребность развивать бизнес. А потому то, что цены на бензин, несмотря на все заморозки, за три недели инфляцию догнали, меня нисколько не удивляет. Удивительно было бы, если бы нефтяники согласились отказаться от своих прибылей навсегда. Все понимают, что заморозить цены – значит всего лишь подождать момента, когда недополученную прибыль можно будет получить. Иначе никто бы с нефтяниками не договорился.
Я не очень понимаю, что происходит в головах либеральных экономистов в правительстве. Экспериментов по заморозке цен в России производилось за последние десять лет много. Сценарий всегда получался один. Замораживаем на полгода цены – за оставшиеся полгода они растут настолько, насколько выросли бы за целый год. Вместо снижения расходов у нас два скандала – сначала когда цены замораживают, потом когда они "отмерзают". В результате – нестабильность и неуверенность в завтрашнем дне у любого потребителя. И еще ощущение у всей страны, что в правительстве сидят слишком упрямые экспериментаторы.
Эксперимент – критерий истины. И пора признать, господа экономисты, что от заморозки бензиновых цен не получается ничего ни хорошего, ни плохого. Пора признать, что все заседания на этот счет – пустая трата времени правительства, которое могло бы употребить его с большей пользой. А бензин пусть лучше дорожает на рубль раз в два месяца, чем на рубль в неделю шесть раз в год. Он все равно будет дорожать, но по крайней мере этот рост можно просчитать и не придется посреди года срочно искать деньги на непредвиденный рост бензиновых цен в третьем квартале, которые опять почему-то "разморозились".