Вместо дискуссий о «сером» импорте необходимо делать свое качественное оборудование

Нижневартовск. В последнее время появилось много сообщений о легализации так называемого серого импорта. Что это такое и насколько актуально для нефтегазового комплекса, главный редактор Агентства нефтегазовой информации Рим Арсланов обсудил с председателем агентства «ТЭК-рейтинг» Александром Романихиным, который на протяжении 20 лет возглавлял Союз производителей нефтегазового оборудования. 

— Александр Владимирович, давайте для начала определимся с терминами. Что такое «серый» импорт?

— Когда в страну ввозят оригинальные товары, маркированные товарным знаком, но без разрешения производителя, правообладателя, такой импорт называют «серым», или параллельным.

— Можно ли отнести к категории «серого» импорта ввоз превенторов Cameron для компании «Газпром нефть шельф»?

— Нет, здесь немного иное, продажа была осуществлена через Cameron International. Тогда, по мнению Минфина США, американская машиностроительная компания Cameron International (входит в Schlumberger) ввезла оборудование в Россию в обход санкций. Речь шла о поставке через Cameron Romania — отделение Cameron в Румынии. После чего Управление по контролю за иностранными активами Минфина США (OFAC) наложило на компанию штраф.

— Вы считаете правильной легализацию «серого» импорта?

— Удивляет ажиотаж вокруг этого вопроса. Десятилетия компании Китая этим занимаются, но никто в китайской прессе не ставит проблему в центр внимания. Зачем такое рекламировать, не понимаю. Для чего подставлять компании, которые ввозят продукцию, третьи страны, через которые ее ввозят? На мой взгляд, это надо делать без ажиотажа в СМИ. О том, что Минпромторг России разработал проект постановления об отмене ответственности за параллельный импорт, не говорит только ленивый.

— Сегодня часто обсуждают и возможность производства продукции для нефтегазового комплекса путем копирования западных изделий. Особенно это касается запасных частей. Например, понятно, что будут проблемы с обслуживанием ранее закупленных американских буровых установок NOV.

— Рим Раисович, о закупках импортного оборудования, победных реляциях и истинном положении дел Агентство нефтегазовой информации пишет не первый десяток лет. Много писало агентство и о закупках американских буровых установок для морских платформ. Кто-то, интересно, из госорганов или госкомпаний ответит за то, что рынок наводнили иностранной техникой? И чем на рынке нефтегазового оборудования  столько лет занимались госкорпорации? Вопросы риторические.

Что касается копирования западных изделий, то мы это делали еще в советское время. Хорошо помню, как к нам на испытательный стенд привозили арматуру Malbranque из Франции, McEvoy и FMC из США. Все это разбирали,  работали металловеды, конструкторы, технологи, прочнисты… Всем хватало работы. Уверен, что аналогично было и в авиапроме, и в станкопроме, и в автопроме, но тогда это не афишировалось. Сегодня специалистов на порядок меньше, дела меньше, но много шума.

 — Вспоминаю, сколько было ажиотажа вокруг обратного инжиниринга, или реверс-инжиниринга, после введения первых санкций в 2014 году. Это преподносилось как панацея от всех проблем. Но потом почему-то заглохло. В чем причина?

— Все уперлось в кадры. Представлялось, что достаточно приобрести дорогие 3D-сканеры — и все будет. Но не тут-то было. Как  уже говорил, мы в советское время привлекали много разных специалистов и даже тогда далеко не все могли воспроизвести. В Союзе существовала школа нефтегазового машиностроения, были сильные конструкторские и научные коллективы. Наскоком здесь ничего не добиться.

— Может быть, Ростех может помочь? Хотя там в руководстве мало фанатов техники — все больше чиновники.

— Не нужно госкорпораций. Зачем?! Пока они со своей бюрократией развернутся, пока согласуют все интересы… Есть небольшие, хорошо оснащенные профессиональными кадрами и оборудованием компании, способные успешно делать запчасти, аналогичные западным. Их знают профессиональные ассоциации, например Научно-промышленная ассоциация арматуростроителей, насосостроителей, компрессоростроителей и так далее. В частности, в Гатчине (Ленинградская область) успешно работает машиностроительная компания «Неотехник». Она может изготовить практически любую запасную часть к иностранному оборудованию. Там есть не только 3D-сканеры, но и специалисты-машиностроители. В Питере работает АО «Армалит», в Башкортостане — «Уфагидромаш» и «Идель Нефтемаш», в Ярославле — «Регулятор», во Владимире — «Гусар», в Кургане — «Курганспецарматура». Пока еще есть машиностроительные компании.

— Кто должен решать, какие запчасти импортозамещать? Как выявлять критическую номенклатуру и могут ли в этом помочь государственные структуры?

— Решать должны нефтяники и газовики, как мы  уже говорили. Они лучше чиновников знают критическую номенклатуру. А помочь им могут ФТС России и Ростехнадзор.

— С таможней понятно: надо анализировать, какую и сколько нефтегазовой техники, в том числе запчастей, ввозят в Россию. А зачем Ростехнадзор?

— У Ростехнадзора есть информация, где и какое оборудование установлено и какова степень его износа. Очень ценные сведения, наложив которые на данные из нефтегазовых компаний можно понять, что и когда надо осваивать.

— Возвращаясь к «серому» импорту, хочется отметить, что, вероятно, здесь будет работать множество мелких компаний, так как известные, крупные поставщики будут опасаться  репутационных рисков. Через кого будет проводиться параллельный импорт?

— Как я уже говорил, мне непонятна публичность в этом вопросе. Когда мы разными путями получали лучшие образцы западного нефтегазового оборудования, то не обсуждали это на страницах газеты «Социалистическая индустрия». Как не обсуждались никогда операции научно-технической разведки. Вопрос не в том, как ввозят нефтегазовое оборудование в страну, а для чего его ввозят.

— Как для чего? Для работы на этом оборудовании, обеспечения деятельности нефтегазового комплекса.

— В СССР мы ввозили образцы, чтобы повысить технический уровень и качество собственного оборудования. Ввозили много технологического оборудования. Например, в начале 80-х в связи с активным освоением нефтяных месторождений Западной Сибири Совет Министров СССР принял решение о закупке в США завода для производства буровых долот. Приобретали завод у Dresser, чтобы делать долота у себя, а не ввозить готовые.

Кстати, приобретением американского производства и его запуском в Куйбышеве занимался один из руководителей министерства химического и нефтяного машиностроения СССР. Технически грамотный специалист, прошедший все ступени отраслевой карьерной лестницы, разбирался и в бурении, и в машиностроении. Отлично учился на нефтемеханическом факультете, потом работал на производстве.  Знаю это, так как замминистра учился с моим отцом в одной группе. Можно ли таких специалистов сравнивать с нынешними кураторами «машиностроения для ТЭК»?! Нынешних кураторов вообще не приняли бы на работу в советское министерство без производственного опыта.

Часто мне пеняют, что в СССР закупалось импортное  оборудование для НПЗ. Моя мать всю жизнь занималась нефтепереработкой, руководила курсами переподготовки руководителей советских НПЗ. Да, «Машиноимпорт» импортировал оборудование для НПЗ, но при этом в Союзе была собственная  сильная школа нефтепереработки.  Были и свои технологии, и оборудование. Ставилась задача все освоить у себя в стране. Примерно так, как в нынешнем Китае.

— Можно вспомнить и министра автомобильной промышленности Тарасова, инженера с большой буквы, и его компетентные переговоры с   итальянской фирмой  «Фиат». Вникал во все, понимал каждый аспект крупного контракта. И потом, действительно, практически все локализовали, научились делать сами. Сегодня ввозят готовое оборудование, а не средства производства.

— Конечно! Ввозят, чтобы в очередной раз заткнуть дыру, «потушить пожар» на каком-то объекте нефтегазовой компании. Ну ввезем мы какие-то запчасти. Можем даже превентор получить для американский буровой. Но как быть с нефте- и газохимией? Там параллельным ввозом запчастей не обойдемся. Нужны свои технологии и своя техника.

Вместо долгих дискуссий о «сером» импорте полезнее начинать делать свое качественное оборудование. Нужно развивать научно-технический и производственный потенциал нашей промышленности. В течение длительного времени среди кураторов промышленности проводилась своеобразная селекция. В руководстве машиностроением инженеров вытесняли юристы, социологи, журналисты, финансисты, международники, экономисты, переводчики, политологи. Для таких руководителей что дизель от яхты, что  дизель на буровой, что водяной насос в загородном доме, что шламовый насос — все едино. Главное — контролировать финансовые потоки.

— Как тут не вспомнить первого заместителя промышленного министра, который не работал нигде, кроме министерства, да еще и по образованию «африканист».

— Уникальные кадры. В нефтяном институте со мной в одной группе учился Санга из Танзании. Как–то он мне говорит: «Знаешь, Саша, у нас в Африке тоже есть свое машиностроение! Мы даже делаем автомобили. Приплывает американский пароход, на берегу поставили большой ангар и там собирают автомобили». Вот такое африканское машиностроение ...   

При таких кадрах сложно рассчитывать, что «серый» импорт будет работать на импортозамещение. Чтобы снять технологическую петлю с шеи российской нефтегазовой отрасли нужны иные кадры и иное отношение к производству.

На нашем сайте проходит опрос "Кто должен курировать импортозамещение в ТЭК?". Предлагаем поучаствовать!