Валерий Карпов: Почему Россия все еще без сланцевого прорыва и чего ждать в 2026 году

Москва. В 2024 году российские компании открыли 39 новых месторождений углеводородов, а в 2025‑м - 26. Прирост запасов по нефти ожидается на уровне 510 млн т, по газу - 635 млрд м³. Однако прорывов пока нет: большинство открытий - небольшие месторождения.

Какие могут быть решения, сможет ли искусственный интеллект помочь отрасли и что изменится с новой редакцией Закона «О недрах» рассказал эксперт Агентства нефтегазовой информации, заслуженный геолог России Валерий Карпов:

- Окончательные цифры появятся позже, но уже сейчас ясно, что, как и год назад, особых прорывов не наблюдалось. Как отмечал академик Алексей Конторович, и открытия, и прирост запасов связаны с небольшими месторождениями. При этом сохраняется надежда, что смена парадигмы приведет к увеличению крупности открываемых месторождений.

А пока генеральный директор ВНИГНИ Павел Мельников в своем докладе о состоянии региональных геологоразведочных работ (ГРР) на углеводородное сырье отметил: сокращение финансирования геологоразведки создает риски для минерально‑сырьевой базы - снижается будущий прирост ресурсов и сокращается фонд перспективных площадей под лицензирование.

В качестве решения ВНИГНИ предлагает создать целевой фонд воспроизводства минерально‑сырьевой базы. Здесь стоит отметить необходимость изучения советского опыта финансирования ГРР на углеводородное сырье (УВС), который в своё время обеспечил минерально‑сырьевую базу, используемой нами до сих пор.

Сланцевой революции за год в России пока не случилось, хотя объектов немало - развитие идет эволюционным путем. Первые положительные результаты получены на Бажене, но до взрывной реакции дело не дошло. Также нет заметного эффекта при работе с Домаником и другими сланцевыми образованиями в разных регионах России. Причина, как и прежде, кроется в отсутствии адекватного понимания природы коллектора.

Важнейшей задачей грядущего года остается смена объекта поиска. Есть робкие попытки приблизиться к ее решению, но до устранения парадоксальной ситуации, когда ищут не нефть, а ловушку, еще далеко. До сих пор не скорректированы геологические задачи как у организаций, готовящих объекты под глубокое бурение, так и у тех, кто их принимает.

Если удастся осуществить смену объекта поиска, то изучение шельфа и Восточной Сибири станет более эффективным. Быстрее получится открыть «вторую Западную Сибирь», а земли с неясными перспективами перестанут быть результатом неадекватных подходов к их изучению. Географические ограничения перестанут быть фатальными: откроются перспективы больших глубин, что обновит подходы к геофизическим методам, бурению и науке в целом.

Стоит выделить еще два разноплановых и разнонаправленных тренда.

Первый парадокс отрасли: мы ищем то, природу чего до конца не понимаем. К сожалению, Кудрявцевские чтения сошли на нет, а альтернативы, стимулирующей этот процесс, пока не видно. Определённым оживлением можно считать появление статьи Б. Р. Кусова («Недропользование XXI век», № 4/25) «Несколько вопросов сторонникам органического происхождения нефти и газа», но развитие дискуссии пока не наблюдается.

Второй тренд - интенсивное развитие искусственного интеллекта (ИИ), способного оказать огромную помощь в локальном прогнозе углеводородов (УВ), «прямых» поисках и, возможно, в осуществлении сланцевой революции. Важно при этом не перегнуть палку и не поддаться слепому следованию за этой технологией, сохранив контроль над процессом.

Отдельно стоит проблема Западно‑Сибирского региона, где в настоящее время добывается около 59 % общей добычи нефти на территории Российской Федерации, а добыча газа составляет 86-87 % от общероссийской. Ключевым является вопрос об остаточном ресурсном потенциале. По оценкам специалистов: ВНИГНИ: невыявленные ресурсы составляют 41 %; ИНГГ СО РАН: 57 %.

Такое расхождение может иметь фундаментальные последствия для практической реализации научных обоснований главных направлений ГРР на УВС. Оно может быть нивелировано при одном условии - смене объекта поиска, о чём говорилось выше.

Готовится новая редакция Закона «О недрах». Важнейшее пожелание: минимизировать негативное влияние «лоскутного» недропользования, тормозящего внедрение достижений и новых подходов, а также повышение эффективности ГРР. Необходимо обеспечить государственный подход, преодолевающий коммерческий интерес и не ограничивающий оперативный доступ к информации о новых результатах и методах в геологоразведке.

Как известно, объемы и качество ГРР на УВС во многом зависят от цены на нефть. Прогнозируется не самый благоприятный сценарий, при котором в первую очередь страдают геологоразведочные работы. Однако известно и то, что в конечном счете выигрывают те, кто использует тяжелые времена для реорганизации процесса ГРР и совершенствования методик с целью повышения эффективности при их удешевлении и сохранении потенциала. Яркий пример - «Сургутнефтегаз» в 90‑е годы: когда все разваливалось, компания единственная создала собственное геологоразведочное предприятие, обеспечив себе необходимый уровень минерально‑сырьевой базы и уверенное будущее.