Эксперт: Будет расти цена на нефть - будут расти и запасы

Подсчет геологических запасов является венцом всей работы по изучению месторождения. Он выполняется на протяжении всего жизненного цикла разработки месторождения, при этом каждый следующий подсчет выполняется с учетом всей ранее наработанной на данном месторождении информации. В начале 2000-х годов в Центре рационального недропользования была отлажена работа по углубленной подготовке запасов для их защиты на ГКЗ. О том, что еще удалось сделать за прошедшие годы, о плюсах и минусах новой классификации запасов, а также о сложностях, с которыми сталкиваются подсчетчики запасов сегодня, Михаил ИГНАТЬЕВ, заместитель главного редактора "Нефтегазовой Вертикали", беседует с Фаизом ХАФИЗОВЫМ, главным научным консультантом НАЦ РН им. В.И.Шпильмана.
Ред.: Фаиз Закиевич, с чего начиналась ваша работа в Центре?
Ф.Х.: Я работаю в Тюмени с 1966 года, после окончания московского МИНХ и ГП им. И.М.Губкина, и с тех пор занимаюсь подсчетом запасов. Прошел путь от старшего геолога партии подсчета запасов до заместителя по геологии Фармана Курбановича Салманова, начальника "Главтюменьгеологии".
В Центр рационального недропользования на должность главного научного консультанта меня пригласил Эдуард Александрович Ахпателов в 2001 году. "Легкий" способ подсчета запасов, на основании которого их можно поставить на баланс, существовал в Центре и раньше.
Но этот документ становится окончательно утвержденным только после того, как пройдет экспертизу в Государственной комиссии по запасам полезных ископаемых (ГКЗ). После этого он является основанием для составления проектных документов на освоение месторождения. Основная моя задача заключалась в том, чтобы организовать в Центре работу по подсчету запасов, уровень которой позволял бы защищать запасы в ГКЗ. Сегодня можно сказать, что эта работа в Центре налажена. Если вести подсчет запасов в соответствии с требованиями ГКЗ, то это очень серьезная работа. Есть нормативные документы, требования которых нужно выполнять. Прежде всего, это классификация запасов. Бывают отчеты по подсчету запасов, состоящие из 20-30 томов документов.
При этом абсолютно вся документация, которая существует по месторождению, собирается в один большой документ. Все, вплоть до первичной документации: каротажные диаграммы, анализы нефти, керна, вод и т.д. Потом все это представляется на экспертизу в ГКЗ. Там эти документы изучаются в течение 3-4 месяцев, потом заседает комиссия и принимает решение утвердить запасы в таком виде или что-то изменить - уменьшить или увеличить. Или даже "вернуть" запасы обратно как плохо обоснованные. На основе утвержденных запасов составляются уже проектные документы, в частности, проект разработки месторождения.
Ред.: Какие основные сложности возникают при подсчете запасов?
Ф.Х.: Основная проблема у нашего Центра на текущий момент одна, и заключается она в том, что нам сегодня существенно осложнен доступ к информации. В связи с тем, что в ГКЗ постоянно меняются правила игры, Центр в этом году, например, остался без информации относительно оперативных изменений запасов нефти в компаниях. Мне нравилась та система сбора и систематизации информации, которая существовала в Советском Союзе. Например, где-нибудь в Мегионе пробурили скважину, и уже через несколько дней информация о ней есть в Главке, оперативно поступает в ЗапСибНИГНИ, в Тюменскую тематическую экспедицию.
И доступ к этой информации был у всех ученых и специалистов-геологов. А сейчас совершенно непонятно, где искать нужную информацию. Также я считаю большой ошибкой отмену отчислений на ВМСБ в 2001 году. Наши компании по доброй воле деньги в геологоразведку не вкладывают. За время, прошедшее после отмены ставок ВМСБ, на территории ХМАО объем геологоразведочного бурения сократился в три раза! А в советские времена каждую пятилетку объемы увеличивались вдвое. Поэтому, на мой взгляд, категорически необходимо восстановить отчисления на ВМСБ.
Ред.: Как вы оцениваете новую классификацию запасов?
Ф.Х.: Мне изначально было непонятно, для чего вообще затеяли ее разработку. Советская классификация, хорошо работавшая в прежних условиях, действительно не соответствует сегодняшним реалиям, в основном, при работе отечественных нефтяных компаний с западными банками для получения кредитов. Они не понимают нашу классификацию и вынуждены проводить аудит запасов по своей собственной.
Поэтому в России стали говорить о том, что нужно создать классификацию, которая отвечала бы западным требованиям. Основа действующей российской классификации - геологическая изученность, а западной - деньги. По их классификации, если деньги в освоение запасов вкладывать не нужно, то это самая высокая категория запасов, а если нужно вкладывать максимум средств - самая низкая. Но дело в том, что новую российскую классификацию, которая должна вступить в силу уже с 1 января 2009 года, на Западе тоже не понимают. И основная цель новой классификации, в соответствии с которой западные банки должны доверять нашей оценке запасов, на мой взгляд, не достигнута.
Получилась какая-то смесь российской и западной классификации. По моему мнению, поскольку мы собираемся интегрироваться в мировое сообщество и наша действующая классификация не устраивает западные банки, надо было просто принять ту классификацию, которая существует на Западе.
С января 2009 года мы уже должны составлять государственный баланс запасов в соответствии с новой классификацией, но на сегодняшний день выполнили только небольшой пилотный проект по заказу Федерального агентства по недропользованию. Это была достаточно поверхностная работа на отдельных месторождениях, которая не включала даже уточнение запасов. Просто границы запасов по старой классификации были изменены на границы по новой.
Согласно действующему в настоящее время договору между Центром и ВНИГРИ, мы в течение трех лет, то есть до конца 2010 года, должны будем провести подсчет запасов нераспределенного фонда ХМАО по новой классификации. То есть, к 2009 году это точно сделано не будет. Вообще, по моему мнению, новая классификация запасов будет нежизнеспособна, но окончательно все покажет практика.
Ред.: Какова ситуация с запасами на сегодняшний день и перспективы дальнейшей жизни округа?
Ф.Х.: Я считаю, что достоверность запасов в соответствии со старой классификацией достаточно высока. Во всяком случае, грубых ошибок в подсчетах быть не может. Возможно, единственный недостаток нашей старой классификации заключается в том, что она в достаточной мере не учитывает экономическую ситуацию - цены на нефть, себестоимость подготовки запасов и т.д. Хотя экономические показатели опосредованно учитываются при помощи коэффициента нефтеотдачи, тем не менее, этого недостаточно.
Существующие на сегодняшний день цифры оценки запасов по округу разноценны по своим экономическим показателям, хотя суммируются они все вместе. Допустим, мы имеем 10 млрд тонн запасов. Но из них может быть, например, 1 млрд тонн, который мы можем добывать с себестоимостью $10 за баррель, и 2 млрд тонн - с себестоимостью добычи $20 за баррель. А сегодня существуют запасы, в которые надо и по $100 за баррель вкладывать, и которые сегодня просто невыгодно добывать.
Если мировые цены на нефть будут расти, то, безусловно, запасы Западной Сибири и Ханты-Мансийского автономного округа будут также увеличиваться. Сегодня очень много запасов находится в тех объектах, которые даже при существующих ценах на нефть разрабатывать невыгодно. Это касается удаленных от существующей инфраструктуры месторождений, низкодебитных скважин. Есть такой горизонт - тюменская свита, где, в подавляющем большинстве случаев, дебиты скважин не превышают 5 тонн в сутки. Но это очень широко распространенные объекты - практически на всей территории от Сургута до Нягани. Эта огромная территория перспективна и интересна, но ее освоение пока экономически невыгодно. А если цена на нефть достигнет $200 за баррель, к чему мы медленно, но верно движемся, то их разработка может стать привлекательной.
Ред.: Какие интересные закономерности вам удалось выявить при работе с запасами?
Ф.Х.: Всегда оставался открытым вопрос подтверждаемости запасов категории С2 при их переводе в категорию С1 и в более высокие категории. Раньше на него пытались ответить простым сравнением. Я подошел к этому вопросу по-иному. Взял запасы С2 и проследил их состояние на одном месторождении с момента открытия в течение максимально возможного периода времени. Оказалось, что, несмотря ни на какие внешние факторы, с течением времени постепенно происходит увеличение запасов С2. Хотя все они вроде бы давным-давно должны быть разведаны, нефть уже почти вся извлечена, но, тем не менее, рост запасов происходит. Я сгруппировал все залежи Ханты-Мансийского округа по годам открытия. У меня получилось, что запасы С2 залежей, открытых в 1961-1965 годах, на протяжении прошедших 40 лет при переводе в категории С1 и А+В увеличились в шесть раз. Запасы С2 залежей, открытых в 1966-1970 годах, выросли в 1,6 раза. Запасы С3, открытые в следующей пятилетке, - 1.2 раза. А запасы С3, открытые в период с 1996-го по 2000 год, уменьшились и составили 0,4 от своей первоначальной оценки. То есть, если в 1996 году было 10 млн тонн С2, то сегодня стало 4 млн тонн. Почему это происходит? В самом начале изучения Западной Сибири к оценке запасов С2 подходили очень осторожно. Крупных открытий тогда еще не было, и всем было трудно представить себе, что здесь окажется месторождение с запасами 3 млрд тонн, как на Самотлоре. В то время самое крупное месторождение Советского Союза - Ромашкинское в Татарстане - содержало 1,5 млрд тонн запасов. Естественно, Самотлор был изначально оценен в то время очень осторожно - не больше 400-500 млн тонн.
В последующие годы, когда уже увидели, что в Западной Сибири могут быть очень крупные месторождения, оценивать запасы стали "посерьезнее". А в последние годы сказывается инерция мышления. Думаем, что нефти всегда будет много, а на самом деле месторождения уже остались маленькие. Раньше месторождения с запасами в 0,5-1 млн тонн даже в расчет не брали. Кроме этого, есть еще личностный фактор. Сначала "Главтюменьгеологию", считавшую запасы по всей Тюменской области, возглавлял Юрий Георгиевич Эрвье, который старался осторожно оценивать запасы.
А потом Главк возглавил очень оптимистичный Салманов. Несмотря на то, что его оптимизм во многом подтверждался, в то же время бывали и очень серьезные провалы, когда вместо ожидаемого, допустим, 1 млрд тонн запасов оказалось среднее по запасам, даже мелкое месторождение. Этот не всегда оправданный оптимизм и привел к тому, что впоследствии запасы С2 оказывались больше, чем открываемые С1 и А+В. То есть, к оценке С2 нужно подходить осторожнее. Кроме того, в последние годы, начиная с 1990 года, оценку перспективных ресурсов C3 просто-напросто забросили. Они стали никому не интересны. В советские времена было железное правило - после проведения сейсморазведки и подготовки структуры рассчитывались ресурсы С3, "выносились" на соответствующую комиссию, принимались и ставились на государственный баланс. А сегодня компании оценивают запасы C3 только для себя, а государство этим вообще перестало заниматься. Совсем недавно моим мнением поинтересовались в ГКЗ: "Что вы думаете относительно необходимости учета и экспертизы запасов С3?" Естественно, я ответил, что это необходимо делать. Ведь это основа, начало работы по изучению месторождения. Надеюсь, что скоро государственная экспертиза запасов C3 возобновится.