Каких результатов добились США от конфликта в Иране

Слушать.

Москва. В последние дни многие мировые лидеры вновь заговорили о переговорах с Ираном и нормализации судоходства в Ормузском проливе. Ближневосточные государства стремятся как можно скорее нормализовать ситуацию, так как именно на их добычу и экспорт пришелся существенный удар. В то же время президент США Дональд Трамп заявил, что «сделка по проливу» есть, а свободный проход по нему будет обеспечен уже во вторник, 4 августа.

Своим мнением относительно результатов для Америки от этой военной кампании с точки зрения нефтегазовых интересов эксперты поделились с Агентством нефтегазовой информации.

Двойственный эффект

События вокруг Ирана многие оценивают неоднозначно. Особенно с учетом перекрытия Ормузского пролива: многим странам-производителям пришлось перестроить логистические цепочки, а государствам-потребителям тщательнее диверсифицировать источники поставок сырья. Ситуация на мировых рынках отразилась и на США.

Ведущий аналитик ФНЭБ, научный сотрудник Финансового университета при правительстве РФ Игорь Юшков отмечает, что США находятся в парадоксальной ситуации. С одной стороны, Америка – крупнейший потребитель и импортер топлива, страдающий от роста цен. С другой – страна, чьи производители и экспортеры получают от дорогой нефти прямую выгоду.

«У них есть огромная часть нефтепереработчиков и потребителей, которые скорее проиграли от этой ситуации, потому что топливо на внутреннем рынке имеет четкую корреляцию с ценами на нефть в мире. И в этом плане они, как потребитель, пострадали», - объясняет эксперт.

По его мнению, именно перспектива обновления исторического рекорда по стоимости бензина и дизеля заставила Дональда Трампа пойти на переговоры с Ираном и начать делать успокаивающие заявления. Он отмечает, что республиканцы давят на президента: если перед ноябрьскими выборами в конгресс топливо останется дорогим, партия может их проиграть. Но есть и вторая сторона вопроса.

«Также в США есть и производители нефти, и они, наоборот, выигрывают от высоких цен. Потому что многие проекты, особенно сланцевые, имеют высокую себестоимость: при ценах $70 за баррель они становятся нерентабельными. А когда котировки высокие, во-первых, проекты начинают приносить доход, и США получают возможность увеличить добычу. Во-вторых, производители нефти генерируют дополнительную прибыль и отдают кредиты, выплачивают дивиденды акционерам. Сланцевая отрасль не столько увеличила добычу из-за роста цен, сколько повысила рентабельность и отчисления собственникам. Чистая прибыль таких компаний существенно возросла», - резюмирует Игорь Юшков.

Экспорт растет, доверие к Ормузу падает

Член экспертного совета при Российском газовом обществе Павел Марышев оценил военно-морскую кампанию США в Иране как провальную. При этом, по его мнению, американский нефтегаз добился весомых результатов.

«Объем экспорта углеводородов в стране значительно вырос, а уровень доверия к Ормузскому маршруту серьезно снизился. На фоне трансформации мирового рынка нефти увеличились инвестиции в разработку новых месторождений на территории США примерно на 3%, также отмечается рост нефтепереработки. Этого вполне достаточно, чтобы признать политический ход продуктивным для крупных американских корпораций», - заявил эксперт.

Разрушение доверия к Ормузскому проливу может быть отдельным стратегическим успехом США. Каждый баррель, который теперь пойдет в обход, усиливает позицию американских экспортеров.

Как подчеркивает Павел Марышев, внутренний рынок США для транснациональных корпораций (ТНК), особенно в текущем ценовом контексте, не привлекателен, экспорт – в приоритете. Это формирует высокое сопротивление в штатах-реципиентах топлива, что негативно сказывается на рейтингах президента.

«Нефтяные компании зарабатывают, а внутренний рынок может «потерпеть» радикальный рост стоимости топлива – вот нарратив, которым руководствуется администрация Белого дома», – считает эксперт.

Затяжное ближневосточное противостояние привело к росту противоречий в регионе. И о кооперации на фоне конфликта говорить не приходится.

«Если до 2026 года арабский мир еще можно было рассматривать как относительно цельного участника нефтегазового рынка, то теперь он сегментирован. ОПЕК+ и ранее постепенно лишалась статуса «маркет-мейкера», а теперь ее влияние на ценовую кривую снизилось еще больше. ОАЭ на фоне эскалации вышли из коллективного договора, что стало поводом для сомнений в целесообразности добровольного квотирования добычи. Рынок становится «эгоистичным», – добавляет Павел Марышев.

Ослабление координации между производителями означает, что единый скоординированный ответ на ценовые колебания становится невозможным. Каждая страна теперь действует в одиночку, а в таких условиях сильнейший игрок – США, несвязанные квотами и способные наращивать экспорт без оглядки на союзников.

Эксперт подчеркивает, что для Америки важен ценовой диапазон $70-85 за баррель нефти как оптимальный, при котором сбалансированы интересы внутреннего рынка и экспорта.

«Дональд Трамп как бизнесмен может праздновать успех: военизированное столкновение в крупнейшем нефтеносном регионе, последовавшее сразу за купированием венесуэльского экспорта, обеспечит долгосрочное повышение котировок», – отмечает Павел Марышев.

На корпоративном уровне США могут выйти из кризиса главными бенефициарами. Рост экспорта, снижение доверия к Ормузу, инвестиции в новые месторождения и сверхприбыли сланцевых компаний – все это прямые дивиденды от иранского конфликта. Но на потребительском уровне они оказались проигравшими: американские водители и промышленность платят за бензин и дизель больше, чем когда-либо.

Глобально Вашингтон добился важного структурного сдвига. Раскол ОПЕК+, плохая координация производителей и разделение арабского мира ослабляют конкурентов и укрепляют позиции американского экспорта.

Фото AP / Asghar Besharati