Павел Завальный: Добыча нефти в России по итогам 2025 года может достичь 516 млн тонн

Москва. К концу 2025 года добыча нефти в России составляет 516 млн т, экспорт – 230-239 млн т, производство СПГ - 35,7 млн т. Более 60 % российской нефти относится к трудноизвлекаемым запасам (ТРИЗ), себестоимость добычи растет, а санкционное давление усиливается.

Как нефтегазовая отрасль справлялась с этими вызовами в 2025 году и какие законодательные инициативы могут изменить ситуацию, в интервью Агентству нефтегазовой информации рассказал первый заместитель председателя комитета Госдумы РФ по энергетике, президент Российского газового общества Павел Завальный.

Павел Николаевич, как вы оцениваете итоги развития нефтегазовой отрасли в России в 2025 году с учетом того давления, которое на нее оказывается, и всех сопутствующих технологических, логистических и финансовых вызовов?

- Безусловно, 2025 год стал для российской нефтегазовой отрасли очень непростым. Ключевые причины - замедление роста мировых экономик и тарифные войны, стагнация спроса на углеводороды на мировых энергетических рынках, поэтапный рост добычи ОПЕК+, снижение стоимости нефти и, конечно, растущее санкционное давление создают вызовы как для нефтяников, так и для газовиков. Дополнительным фактором стало укрепление рубля, которое привело к снижению доходов компаний.

При этом, по оценкам экспертов, отрасль справляется с ситуацией через интенсификацию и оптимизацию добычи нефти на действующих месторождениях. Общий объем добычи нефти в России по итогам года, по оценкам Минэкономразвития, может составить 516 млн т, экспорт сырья - 230-239 млн т.

Целевой сценарий утвержденной этой весной Энергостратегии‑2050 предполагает, что в 2030-м и в последующие годы Россия будет добывать по 540 млн т «черного золота» ежегодно. И тут все сильнее «вступает в игру» еще один вызов, в отличие от перечисленных мной внешних, носящий фундаментальный, природный характер - ухудшение структуры запасов. В России, по оценке Минэнерго, уже более 60 % нефти относится к ТРИЗ. Растут энергозатраты на добычу нефти (плюс 5 % каждый год), разработка и применение новых отечественных технологий требуют больше времени и средств, особенно в условиях санкций. Соответственно, растет себестоимость добычи. При этом новые технологии не компенсируют этот рост в полном объеме, но позволяют снижать затраты и поддерживать уровень добычи нефти или замедлять его снижение. Удлиняются сроки изысканий при разведке новых залежей.

Если посмотреть на воспроизводство запасов, ситуация неплохая. По данным пресс-службы Роснедр, за первые девять месяцев 2025 года в России наблюдается прирост запасов нефти и конденсата на 80,5 млн т. Но по структуре это в основном доразведка имеющихся, а новые запасы чаще всего относятся к категории малых месторождений. Нам нужно продолжать улучшать экономику нефтедобычи через новые технологии и стимулирующие механизмы.

Какие законодательные инициативы, принятые в 2025 году, будут способствовать развитию нефтегазовой отрасли?

- Этим летом комитет Государственной думы по энергетике провёл круглый стол, посвященный развитию и технологическому суверенитету нефтегазодобывающей промышленности. В числе рекомендаций по итогам дискуссий были: актуализация налогового режима проектов разработки углеводородного сырья при использовании отечественных технологических решений; совершенствование механизма налогообложения для стимулирования геологоразведочных работ, достижения максимального уровня коэффициента извлечения нефти (КИН) на действующих участках, ввода новых залежей и месторождений (только в Югре 1 % увеличения КИН даст 300 млн т нефтедобычи; сегодня КИН в регионе - 35 %, целевой показатель - 50 %); разработка налоговых инициатив для поддержания разработки ТРИЗ, включая внесение изменений в Налоговый кодекс в части расширения периметра применения НДД для различных категорий.

Об этом же шла речь на совещании с участием представителей Минэнерго и Минфина России в Югре в сентябре этого года. Было предложено включить в план реализации Энергостратегии‑2050 мероприятия по разработке механизмов стимулирования применения методов увеличения нефтеотдачи на выработанных месторождениях и для разработки ТРИЗ, а также рассмотреть предложения по расширению НДД для четвертой группы месторождений. Параметры расширения должны быть разработаны профильными министерствами до 1 февраля 2026 года, и мы готовы будем оперативно приступить к соответствующей корректировке законодательства.

По мере истощения месторождений на континентальной части и ухудшения общей структуры запасов на первый план выходит задача по освоению шельфа. Необходимо сформировать единый подход к обеспечению комплексной безопасности, в том числе - совершенствование системы государственного регулирования. Мы в Госдуме уже несколько лет ждем соответствующий законопроект от правительства и не раз обращались с рекомендациями ускорить его внесение.

Какие решения принимаются в отношении добычи газа?

- За 10 месяцев суммарная добыча газа снизилась на 3,3 % - до 540,2 млрд м³. При этом мы видим плоды развития внутреннего рынка газа за счет программ газификации и газохимии - эти показатели растут.

Нормативное обеспечение газификации находится в фокусе внимания комитета Госдумы по энергетике. В этом году принят в первом чтении и готовится ко второму сложнейший законопроект «Об основном абоненте». Его официальное название - проект федерального закона № 681175‑8 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (в части правового регулирования статуса газораспределительной организации, а также обеспечения беспрепятственного доступа к местным газораспределительным сетям при осуществлении газораспределительными организациями мероприятий по подключению (технологическому присоединению) объектов капитального строительства и газоиспользующего оборудования к сетям газораспределения).

Документ предусматривает комплекс мер, направленных на консолидацию управления такими сетями на базе имущественного комплекса газораспределительных организаций (ГРО), побуждает правообладателей объектов газоснабжения к их использованию по назначению - с получением статуса ГРО или исключением их из числа своих активов. Цель - решение проблем в сфере газораспределения в интересах ускорения программ социальной газификации. Законопроект сложный, комплексный, требует нахождения баланса интересов. Надеюсь, он будет принят в весеннюю сессию 2026 года.

Еще один блок работы связан с обеспечением источников финансирования газификации регионов. В конце этого года заканчивается выполнение ранее принятых пятилетних программ газификации субъектов Российской Федерации. Необходимо работать над формированием новых, в том числе с учетом стоимости решений по развитию ЕСГ и сетей газораспределения, необходимых для их осуществления, то есть так называемой «инфраструктурной составляющей».

Для федерального и региональных операторов газификации остро встает вопрос поиска источников финансирования. На сегодня ими могут быть инвестиционная надбавка ГРО и механизм регуляторных контрактов. Но практика показывает, что их недостаточно для создания газораспределительной инфраструктуры. Там, где уровень газификации низкий, инвестиционная надбавка ГРО мизерная, но и там, где уровень очень высокий, но основные объемы «голубого топлива» поставляются по прямым договорам (как, например, в Югре), она тоже очень мала. При том что в газификации в округе нуждается более 80 населенных пунктов, целые районы, тот же Кондинский. На данный момент четкого ответа на вопрос о том, как ее учесть в полном объеме и где взять источники финансирования, у регионов нет. Это создает риски для достижения целей максимальной технически возможной газификации.

На мой взгляд, решением могло бы стать наделение регионов правом устанавливать надбавки к оптовой цене на газ. Я докладывал свою позицию и на совещаниях у вице‑премьера Александра Новака, и на заседании комиссии Госсовета по энергетике - это предложение вошло в проект ее решения. Также надеюсь на появление решений на уровне правительства РФ в первом полугодии 2026 года.

При этом отмечу, что при принятии пакета законов, связанных с федеральным бюджетом на 2026-2028 годы, был принят федеральный закон, предусматривающий предоставление Газпрому налогового вычета по НДПИ за счет изъятия части дополнительных доходов независимых производителей газа, связанных с повышением индексации оптовых цен на газ для промышленности. Это формирует для Газпрома инструмент поддержки с учетом его роли как владельца Единой системы газоснабжения, отвечающего за бесперебойную транспортировку и поставку газа потребителям, и федерального оператора газификации.

Павел Николаевич, какие меры предпринимаются по направлению сжиженного природного газа (СПГ)?

- За 9 месяцев 2025 года производство СПГ составило 23,6 млн т, что на 5,2 % меньше в годовом сравнении. Однако в октябре 2025 года оно достигло 3,2 млн т - что на 9 % больше по сравнению с сентябрем и на 16,8 % - в годовом выражении. Минэкономразвития ожидает роста показателя в 2025 году на 3,2 % год к году - до 35,7 млн т.

Утвержденная в этом году Энергостратегия России до 2050 года предполагает, что производство СПГ к этому времени может вырасти до 175 млн т в год, а экспорт в целевом сценарии увеличится до 241 млрд м³, что впятеро больше показателей 2024 года. Однако достичь их будет очень непросто, поскольку крупнотоннажный СПГ находится под все усиливающимся санкционным давлением.

В то же время средне- и малотоннажный СПГ находится под гораздо меньшим санкционным давлением. Россия обладает всеми необходимыми технологиями и компетенциями для их развития, поэтому риски санкционного давления в этом секторе минимальны. Развитие мало- и среднетоннажных СПГ‑проектов также важно с точки зрения рационального освоения ресурсной базы - тех месторождений, где остается мало газа.

Как я уже неоднократно говорил, главный фокус в развитии этого направления - транспортный сектор. Промышленный, грузовой и коммунальный транспорт в качестве якорного потребителя поможет построить экономическую модель СПГ-газификации, которая стоит в среднем в четыре раза дороже, чем сетевая.

Развитие средне- и малотоннажного СПГ для нужд транспорта и газификации также имеет экспортный потенциал на евразийском пространстве - применительно к тем нашим соседям, у кого нет доступа к мировому рынку СПГ, но есть потребность в газификации и развитии экологичного транспорта. Это может быть интересно для многих наших производителей с точки зрения компенсации части издержек.

В 2023 году активно обсуждалась идея либерализации экспорта малотоннажного СПГ, прежде всего приграничного. И мне кажется целесообразным к ней вернуться. Тем более что малотоннажный СПГ не составляет никакой значимой конкуренции ни сетевому газу, ни крупным проектам Газпрома и НОВАТЭКа.

Павел Николаевич, какие перспективы у водородной энергетики в контексте развития нефтегазовой отрасли?

- Водородная энергетика действительно становится важным элементом глобальной энергетической трансформации. В России есть все предпосылки для того, чтобы занять достойное место на формирующемся рынке водорода: огромные запасы природного газа - основного сырья для производства «голубого» водорода; развитая газовая инфраструктура; научный и технологический потенциал; географическая близость к потенциальным рынкам сбыта (прежде всего, в Азии).

Минэнерго разработало Концепцию развития водородной энергетики до 2050 года. В рамках целевого сценария к 2030 году планируется выйти на производство 2 млн т водорода в год, а к 2050 году - до 15–50 млн т. Ключевой вопрос - создание экономически эффективной цепочки «производство - транспортировка - потребление».

Сейчас отрабатываются технологии производства водорода из природного газа с улавливанием и хранением CO₂ (CCS-технологии). Параллельно изучаются возможности транспортировки водорода по существующей газовой инфраструктуре - в том числе путем смешивания с метаном.

Для стимулирования отрасли необходимы: меры господдержки (налоговые льготы, субсидии на НИОКР); развитие нормативной базы; пилотные проекты с участием ведущих компаний ТЭК; международное сотрудничество.

Какие кадровые вызовы стоят перед отраслью, и как их планируется решать?

Нефтегазовая отрасль сталкивается с рядом кадровых проблем: старение квалифицированных специалистов; отток молодых кадров в другие сферы; несоответствие образовательных программ реальным потребностям отрасли; дефицит специалистов по новым технологиям (цифровизация, водород, ВИЭ).

Для решения этих задач мы предлагаем: усилить взаимодействие вузов и отраслевых компаний (целевые программы, стажировки); развивать систему непрерывного образования и переподготовки; внедрять цифровые образовательные платформы; повышать престиж инженерных профессий через профориентацию в школах; создавать привлекательные условия для молодых специалистов (жилищные программы, гранты).

Комитет Госдумы по энергетике уже подготовил ряд законодательных инициатив в этой сфере, которые планируем вынести на обсуждение в весеннюю сессию 2026 года.