Никита Овчинников: Россия и Турция будут сочетать энергетическое сотрудничество с конкуренцией

Слушать.

Москва. Турция открыла два новых нефтяных месторождения в районе горы Габар на юго-востоке страны; их потенциальные ресурсы оцениваются в 135 млн барр. Угрожает ли рост собственной добычи и диверсификация импорта российским поставкам нефти и газа в Турцию и может ли она со временем стать конкурентом России - для Агентства нефтегазовой информации прокомментировал эксперт Финансового университета при Правительстве РФ Никита Овчинников.

- Открытие новых месторождений в Турции нужно оценивать не столько по объему заявленных ресурсов, сколько по их влиянию на структуру энергоснабжения и переговорные позиции Анкары.

Важно разграничивать геологические ресурсы и извлекаемые запасы. Заявленные 135 млн барр. – это предварительная оценка нефти в пласте. Сколько из нее удастся добыть, будет зависеть от геологии месторождений, коэффициента извлечения, затрат и экономики разработки.

Сегодня Габар дает около 84 тыс. б/с, или порядка 8% потребления нефти в Турции. Даже ожидаемый рост добычи на 30% добавит около 25 тыс. б/с. Для собственной добычи это значимо, но баланс импорта принципиально не изменит.

В 2025 году Турция импортировала около 31,9 млн тонн сырой нефти, из них 15,2 млн тонн – из РФ. При этом импорт российской нефти сократился более чем на 10%, хотя общий объем импорта вырос. То есть диверсификация уже идет.

Для турецких НПЗ важны не только происхождение сырья, но и его стоимость с учетом доставки, качество и совместимость с перерабатывающими мощностями. Поэтому рост собственной добычи не вытеснит российскую нефть автоматически: все решит сравнительная экономика поставок.

От российского дизельного топлива Турция зависит значительно сильнее, чем от нефти, и быстро заместить его без новых перерабатывающих мощностей не получится.

На газовом рынке ключевые изменения связаны с черноморским месторождением Сакарья и расширением инфраструктуры для приема СПГ. К 2027 году мощность Сакарьи должна достичь 20 млн куб. м газа в сутки, или около 7,3 млрд куб. м в год при полной загрузке, – заметная величина для турецкого газового импорта.

Основной риск для российских поставщиков я вижу в постепенном изменении конъюнктуры. Чем больше у Турции собственных ресурсов и альтернативных поставщиков, тем сильнее ее позиции на переговорах о ценах, объемах и условиях долгосрочных контрактов.

Как производитель Турция пока не может конкурировать с Россией: ресурсная база, добыча и экспортная инфраструктура двух стран несопоставимы. Даже при успешной реализации своих проектов Анкара в обозримой перспективе останется крупным нетто-импортером углеводородов.

Но за управление энергопотоками конкуренция возможна. Турция последовательно выстраивает модель регионального энергетического центра, который может объединять собственную добычу, российский трубопроводный газ, азербайджанские поставки, СПГ и экспорт в Юго-Восточную Европу.

Однако для полноценного хаба нужны не только трубопроводы и терминалы, но и достаточное число независимых поставщиков, свободные мощности, хранилища и ликвидный рынок с собственным ценовым ориентиром. Пока возможности масштабного реэкспорта газа в Европу ограничены пропускной способностью межгосударственных соединений и устройством внутреннего газового рынка Турции. Еще одно препятствие – европейское регулирование происхождения энергоресурсов.

В перспективе Анкара будет заинтересована в расширении своей роли в перераспределении энергоресурсов, торговле ими и формировании региональных коммерческих условий, что создает стратегический риск для России. Но такой сценарий не исключает взаимовыгодного сотрудничества: турецкая инфраструктура может оставаться востребованной для российских поставок, а Россия – одним из ключевых источников энергоресурсов. Поэтому в среднесрочной перспективе речь идет скорее о трансформации партнерства, в котором сотрудничество будет активнее сочетаться с коммерческой конкуренцией.

Фото с сайта ТАСС Дениса Соловых