Константин Симонов: Кризис ставит под вопрос систему торговли нефтью в долларах

Москва. Энергокризис, вызванный конфликтом на Ближнем Востоке, обнажил уязвимость привычной системы торговли энергоресурсами и заставил мир задуматься о надежности поставок. Как запасы помогли ряду стран пережить острый этап кризиса, почему прежняя модель ценообразования на нефть оказалась под угрозой и какие альтернативы могут сформировать ключевые игроки - в том числе Россия, Китай и Индия, Агентству нефтегазовой информации рассказал руководитель Фонда национальной энергетической безопасности (ФНЭБ) Константин Симонов.

- Как показали себя механизмы защиты в условиях энергокризиса? По сути, основной инструмент у потребителей и особенно у импортеров нефти - это запасы. И они оправдали себя: накопленные «на черный день» резервы помогли ряду стран преодолеть сложности.

Европейскому Союзу поддержку оказали запасы, сосредоточенные в Международном энергетическом агентстве (МЭА). Соединенным Штатам они тоже пригодились - но с иной целью: страна использовала их для наращивания экспорта и получения дополнительной прибыли. Логика проста: если запасы сформированы по низким ценам, а реализуются в период пиковых котировок, такая стратегия приносит существенный доход. Аналогичную поддержку резервы оказали Китаю и Индии.

Однако очевидно, что в условиях длительного кризиса одних запасов недостаточно. Возникает ключевой вопрос: как обеспечить надежность поставок в стремительно меняющихся условиях? И следом - какие долгосрочные последствия принесет текущий кризис?

Действия США в сфере энергетики выглядят последовательными. В период низких цен обсуждалась инвестиционная привлекательность сланцевых проектов, а теперь ситуация изменилась: возобновились инвестиции в разработку сланцевых месторождений, идет завершение ранее начатых скважин. Кроме того, наблюдается инвестиционный бум в Мексиканском заливе - туда вернулась компания BP, которая после аварии на Deepwater Horizon, казалось, навсегда покинула регион. В перспективе можно ожидать роста активности вокруг арктического шельфа Аляски. Таким образом, США демонстрируют динамичное развитие нефтедобычи и готовность устранять конкурентов, в том числе с применением жестких мер - как в сфере нефти, так и в сегменте СПГ.

Параллельно возникает серьезный риск для существующей системы торговли нефтью. Долгое время США были главным бенефициаром сложившейся модели: черное золото преимущественно торгуется в долларах, а объем операций с нефтяными фьючерсами приносит значительные доходы американским инвестиционным и пенсионным фондам, а также банкам. Текущий кризис позволил этим институтам получить внушительную прибыль на рынке сырьевых товаров. Однако теперь устойчивость этой системы поставлена под сомнение.

Главный вопрос заключается в том, как крупнейшие импортеры нефти выйдут из кризиса. Распространенное утверждение «мир никогда не будет прежним» справедливо и для энергетического рынка. Но каким станет новый порядок?

США предлагают сохранить прежние схемы торговли, но с усилением их собственной роли на рынке. Вашингтон активно продвигает свои энергоресурсы, призывая, например, Китай и Индию отказаться от закупок в Персидском заливе, у Ирана или Катара и вместо этого покупать американскую нефть и СПГ. Однако такой сценарий не обязательно отвечает интересам этих стран.

В этой ситуации Китай может рассмотреть возможность расширения сотрудничества с Россией в качестве поставщика энергоресурсов. Примечательно, что до сих пор не предложены новые проекты нефтепроводов в Китай, хотя потенциал для этого есть. При этом уже существует перспективный проект газопровода «Сила Сибири - 2»: высока вероятность подписания контракта по нему в текущем году.

Кризис также показал, что традиционные морские поставки, считавшиеся надежными, теперь находятся в зоне риска. Это нанесло удар по репутации СПГ как стабильного источника газоснабжения. В то же время сухопутные маршруты - нефте‑ и газопроводы - вновь приобретают актуальность.

Еще один ключевой аспект - система ценообразования на нефть. До сих пор цена на российскую нефть Urals определяется лондонским агентством Argus. Возникает закономерный вопрос: способны ли страны‑экспортеры сформировать альтернативные механизмы оценки стоимости своих ресурсов? Почему нефть торгуется в долларах? Почему цена Urals привязана к марке Brent? Сегодня на рынке наблюдается расхождение между физическими сделками и стоимостью «бумажной нефти»: первые заключаются с премией в $30-40 к последним.

Таким образом, перед участниками рынка стоят две масштабные задачи: выстраивать более тесные энергетические альянсы (например, между Россией, Китаем и Индией); разрабатывать новые принципы ценообразования, обеспечивающие прозрачность и доверие между поставщиками и импортерами.